На краю зарослей стояла девушка. Высокая, худощавая, но не костлявая – приятной худощавости. Лицо как минимум миловидное, но весьма необычное – мягкий овал с приятными чуть пухленькими губами и огромными глазами странновато сочетался с резкими скулами и высоким лбом. Волосы выше всяких похвал – золотистые, будто светятся изнутри. Такие очень ценились «знатоками» накхов – в степи встретить золотистую блондинку было не проще, чем в дешевом трактире выжившего Древнего. Да и здесь, на краю смертельной язвы, Тим менее всего ожидал столкнуться со столь милым зрелищем. Если бы сейчас из кустов верхом на драконе выехал дед Ришак, раздетый донага и с короной Империи на голове, он и тогда бы удивился гораздо меньше.
Ап, не опуская изготовленной для удара секиры, выдохнул:
– Привет, красотка. Ты одна?
– Да, если не считать Суслика.
Гигант, ухмыльнувшись, опустил оружие:
– И не страшно тебе одной по таким краям ходить? Хоть ты и магичка, но здесь, знаешь ли, не пригороды Столицы – тут опасные места. А про суслика – очень хорошая шутка, оценил.
– Вы явились сюда, чтобы рассказать мне об опасности здешних мест?
Тим счел своим долгом вмешаться:
– Нет. Мы просто шли вдоль берега моря к Ании – и наткнулись на эту хижину. Вы здесь живете?
– В данный момент – да.
– Как вы сюда попали? Этот берег необитаем, вы – первая, кого мы здесь встретили. До этого даже следов человека не попадалось. Ваш корабль утонул? Или вы заблудились?
Девушка ответила уклончиво:
– Нет. Я пришла сюда сама. Мне надо было идти – вот и пришла.
Гигант влез в разговор:
– Меня зовут Ап, а этого вежливого молокососа – Тимур. Он настоящий степняк из Эгоны – у него даже меч кривой есть, как видишь. Его корабль погиб во льдах, а мой и вовсе сгнил, – вот и топаем мы к людям пешком. Давненько топаем. Думали возле речки на ночлег остановиться, но тут увидели твою хижину. Хижина, кстати, очень даже ничего – симпатичная.
– А меня зовут… Меня можете звать просто – Эль. Я так понимаю, что должна предложить вам ночлег?
– Мы не откажемся, – простодушно заявил Ап. – И если ужин предложишь, тоже носами крутить не станем.
– Тогда предлагаю вам сходить к реке и умыться с дороги, пока светло. А я пока займусь Сусликом и ужином.
Мужчины послушно направились к реке. Странно, но оба восприняли появление странной девушки без подозрений. Один взгляд на нее – и все, малейшее недоверие исчезало. Оружие, правда, у хижины оставлять не стали, но это не из-за недоверия, а просто место такое – с пустыми руками тут и шаг делать страшновато. Мало ли – язва под боком.
Уже у косы Тим уточнил:
– Ап, а почему ты назвал ее магичкой?
– Да потому что она магичка. Не видел разве ее плаща?
– Я в этом не разбираюсь.
– Плащи такие маги носят. Если ты не маг, в жизни не рискнешь подобное напялить – неприятностей потом не оберешься, если разоблачат.
– Что боевой маг может делать в таком месте?!
– Да она не боевой – из зеленых. Они за урожаями следят и скотом. Мало их осталось. Зайцы заставили имперцев всех таких магов кидать на лес, чтобы следили за деревьями. А имперцам оно надо? Даром не надо. Так что эту школу начали давить потихоньку, и их все меньше и меньше становится. И присмотра за ними никакого нет. Шастают они куда ветер несет. Один такой маг даже в шайке клингерской при мне разок подвизался, амулеты нам распознавал. Так что всякое бывает.
– Подозрительно это как-то…
– Думаешь, подвох готовит? Да зачем мы кому-то нужны? Секира да меч – других ценностей нет. А выручишь за эти железяки не слишком много. Непохожи мы с тобой на богачей, ты уж извини.
– Да нет, я о том, что она не боится нас пускать к себе. Ведь без боевой магии против нас ей не выстоять.
– Смешную глупость ты сказал, не понимая, что несешь. Эти зеленые – те еще штучки. Я пацаном когда в трактире на побегушках был, сын трактирщика за зеленой магичкой волочился сильно. Ну а она тоже человек живой – пошла ему навстречу в телесном знакомстве. Он, стало быть, на перине с нею покувыркался, и сразу прошла вся симпатия – на другой день уже по шлюхам вприпрыжку побежал, услыхал, что пара новых в город заявилась. Так эта магичка от обиды на другой день из города куда-то подалась, и больше ее никто никогда не видел. А у сынка хозяина с тех пор грустные неприятности начались – блудный уд подниматься перестал. Точнее, не совсем перестал – работал иногда о-го-го! Но только в присутствии овец. При виде женщин вообще никаких движений. Надо сказать, его эти дела очень опечалили. А ведь дурака предупреждали – с зелеными надо аккуратнее, они много пакостей могут устроить. Так что если у тебя какие-то грешные мысли крутятся – даже не вздумай. А то кончишь как тот сынок – вечно в хлев тайком шастал.
