Ясно, вовсе она не круче Дирвена. Без заклятья старого хрыча в два счета свернула бы шею.
Сам он задействовал комбинацию из «Прямохода», «Кошколаза» и «Неваляя». Если девчонка спросит, приготовился соврать насчет циркового прошлого, но та беспокоилась только о своей юбке и лишних вопросов не задавала.
В этих пещерах было целое сонмище окаменелых монстров. Одни походили на ту тварь, которую Дирвен разбил, другие выглядели иначе, но тоже мало общего с населяющими Сонхи животными, насекомыми, морскими гадами, как нынешними, так и ископаемыми. Демоны прошлого? Даже для демонов они казались чересчур противоестественными. Или, точнее, не противоестественными, а невозможными, чуждыми до тошноты – несовместимыми со всем сущим. Если рассматривать их внимательно, пробирала жуть до мурашек по спине, хотя Дирвен повидал всякое, даже разверстые Врата Хаоса.
Иные из них как будто окаменели в тот момент, когда извергали из себя других подобных тварей, только более мелких. Подумалось о саранче. Если они были на самом деле, да еще так свирепо размножались, как же они тогда не слопали все живое в Сонхи?
Увидев вырубленные картины, о которых говорила Барвила, Дирвен понял, почему не слопали: похоже, что все живое в Сонхи объединилось и дало им отпор.
На барельефах были запечатлены грандиозные битвы: с полчищами неведомых тварей сражались маги и каменные исполины, небесные псы и морские змеи, саламандры и подземные черви. А кое-где твари против тварей, только с той и другой стороны твари разные – как будто даже демоны Хиалы дерутся против этой напасти заодно с остальными. Жалко, все целиком не увидишь, лишь кусочками, насколько позволяет свет фонарей.
Целая анфилада залов-пещер с наскальными изображениями. И повсюду несусветные окаменелые чудища, большие и маленькие, и фрагменты их тел.
Дирвена осенило:
– Я знаю, что это такое! Когда-то очень давно было вторжение из чужого мира, но наши выбили тех, кто поналез, и Страж Мира запечатал для них Врата в Сонхи.
Ему об этом Серебряный Лис в Абенгарте рассказывал.
– Эти гады окаменели, потому что сунулись в горы и нарвались на каменных исполинов, – добавил он, понизив голос. – Те могут хоть кого в камень превратить.
– Ой… Не надо про них, – попросила Барвила шепотом.
Ее губы дрожали, острый носик побелел, и на нем отчетливее проступили веснушки.
– Да они спят, – так же тихо ответил амулетчик. – Нас не тронут. Нужны мы им, как индюку арифметика.
Каменные исполины – стихийные сущности ростом с дом в три-четыре этажа. Выглядят они как грубо вытесанные фигуры с руками-ногами и безликими буграми вместо голов. Глаз у них нет, но они хорошо ощущают движение и вибрацию. Дирвен видел их только на картинках. Они веками спят в горных недрах, слившись с окружающей породой, и на зов Стража Мира поднимутся без проволочек, но если кто другой захочет их разбудить, ему придется попотеть. От негромких людских разговоров уж точно не проснутся, нет им до этого дела.
Так увлекся разглядыванием барельефов и окаменелой пакости, что на некоторое время даже забыл о цели вылазки. Спохватился, когда уловил импульс постороннего артефакта: вроде то самое, зачем пришли!
Вскоре стало ясно, что ему предстоит та еще тягомотина. Не тот здесь рельеф, чтобы гоняться за артефактами – значит, надо, чтоб они сами к тебе приползли. Для повелителя амулетов задача посильная, но муторная.
После того как Суно Орвехт привез его в Аленду и определил в школу при Ложе, к нему на первое время приставили одного из старших учеников, чтобы выгуливал новичка-иностранца по городу и помогал освоиться. Этот Понсойм был заядлым рыболовом – хлебом не корми, дай посидеть с удочкой. Несколько раз он таскал Дирвена с собой, но тому было скучно, и пока Понсойм таращился, как одержимый, на поплавок, его подопечный, отойдя в сторонку, упражнялся с амулетами.
Сейчас Дирвен почувствовал себя Понсоймом на рыбалке: сидишь и ждешь, когда оно «клюнет» – то есть, окажется в пределах досягаемости, а потом тянешь к себе, осторожно и выверено, чтоб не сорвалось. Эх, были бы у него арибанские амулеты… Но он и без них управился.
Когда из щели меж обломков выползло нечто, похожее на ошметок раздавленной сколопендры, Барвила взвизгнула и одним прыжком очутилась на камне почти с нее высотой.
– Дура, – бросил Дирвен, не отрываясь от работы. – Это и есть артефакт твоего господина Арнахти, одна из составляющих. Тот, кто его изготовил, на завтрак, обед и ужин жрал китонские грибочки. Среди магов такие придурки попадаются…
Мерзкое с виду творение неизвестного волшебника доковыляло до ботинка повелителя амулетов и покорно остановилось. Дирвен взял его двумя пальцами и засунул в лежавший наготове мешочек.
Амулеты – верные помощники, и чтобы какой-то из них вызывал у него омерзение – ну, ни разу еще ничего подобного не было! Это ввергло его в замешательство, однако дальнейшей работе не помешало. Может, на этот артефакт наведены какие-то чары, чтобы никто не захотел его присвоить?..
