Дороги Сонхи полностью

Фочайди Крандье Бочди Арнахти был в Нангере как раз такой неприятной, но полезной персоной. Нет, он не был замечен в присвоении денег с благотворительных аукционов или в приставаниях к дамам на улицах – скандалов он избегал и старался не привлекать к себе внимания. Но кое-какие магические преступления, по данным крелдоновской разведки, за ним числились, однако же ему все сходило с рук. Сколько ему лет – весьма интересный вопрос. Похоже, что никак не меньше двухсот. И по неподтвержденным сведениям, он древний маг. У Нангера своих Накопителей не было, выявленных древних магов горное княжество сдавало в аренду руфагрийским соседям в обмен на возможность черпать силу из их Накопителей. Нетопырь чудом избежал этой печальной участи. Хотя какое там чудо: Бочди, его третье имя, указывает на то, что по рождению он принадлежит к великокняжескому дому.

Ежели ему навредить, власти дружественного Нангера будут огорчены, так что работать нам, дорогие коллеги, предстоит с ювелирной аккуратностью.

Он все еще шагал. Сколько шагов можно сделать на одном вдохе? Не десять ведь… И не двадцать, и не тридцать.

Больно. Хотя это не боль, а что-то другое. Похоже на пронизывающую все тело судорогу. Он не задыхался, но было острое ощущение рассинхронизации: как будто для грудной клетки со всем ее содержимым и для мышц, костей, сухожилий, отвечающих за ходьбу, время течет по-разному. Для легких оно остановилось после того как Кемурт сделал вдох, а для ног продолжает идти, и поэтому он сам продолжает идти. Разве так бывает?

Среди амулетов, которые дал ему Дирвен, нет ничего, что могло бы обеспечить такой эффект. И он никогда о подобных артефактах не читал и не слышал. Вдобавок что-то удерживает его в вертикальном положении. За шиворот. Ему остается только ноги переставлять.

Кем открыл глаза. Все вокруг заволокло желтоватой дымкой, поднявшейся выше человеческого роста. И он не один. Рядом шагает человек. Не Хантре и не Эдмар, хотя в первое мгновение мелькнула надежда, что это они спаслись и пришли на помощь.

Капюшон серого плаща надвинут, можно разглядеть только твердо очерченный профиль. Кто-то из местных, нангерских?

Крепла уверенность, что этот чеканный профиль он уже видел. Но никак не получалось вспомнить, где и когда.

Сперва ничего не происходило, а потом Тунанк Выри показалось, что внутри у нее проросла то ли паутина, то ли целая сеть перепутанных побегов. Давно уже проросла, но раньше она этого не замечала. А теперь, когда паутина-путаница начала рваться и усыхать, мучаха наконец-то почувствовала, что в ней завелось нечто чужеродное. И целые куски ее памяти оплетены этими липкими нитями, словно паучья добыча.

Тот день, когда все семейство Тунанк поймали охотники за кисточками, до сих пор вспоминался ей кусочками: как будто картинку порвали в клочья, и часть обрывков унесло ветром. Она думала, это от пережитого потрясения, неприятно же к такому возвращаться… А сейчас потерянные обрывки нашлись и сложились вместе.

…Они тогда вышли всем скопом из своего жилища на изнанке заброшенной усадьбы, повинуясь манящим чарам. Сотворил эти чары маг, который пришел вместе с охотниками, благообразный сухонький старичок – остальные называли его господин Арнахти.

– Погодите, успеется! – прикрикнул он властно, когда охотники с ножами наготове обступили дрожащих мучах. – Сначала я выберу самую смышленую, остальные ваши.

Он начал с каждой Тунанк разговаривать, задавать вопросы, и в конце концов выбрал Тунанк Выри.

Она стояла, оцепенелая от обездвиживающих чар, и с ужасом смотрела, как у ее матери, тетки и сестриц отрезают с хвостов кисточки. Мучахи плакали и причитали, но людей это не разжалобило. Когда все закончилось, Арнахти направился к своей карете, и она пошла за ним, как на поводке. Покалеченные Тунанк остались во дворе усадьбы. На изнанку им больше не попасть, и жить им без кисточек недолго – до следующего полнолуния.