— Женщина, я сразу вам говорю: у меня скверный характер. И еще я очень хочу спать, — секунд десять спустя сообщила ей Настя и расстегнула кобуру. — Тем не менее сейчас я очень благожелательна к окружающим, и это с учетом того, что несколько часов назад я потеряла подругу. Но если вы не угомонитесь, то я могу сменить настрой на агрессивный, и тогда, простите за банальность, мертвые позавидуют живым.
— Она может, — признал я. — Не так, как расписала, но иногда я сам ее побаиваюсь.
— Надо найти Ника, — обеспокоенно сказала Лиана. — Один, в лесу…
Господи, бывают же люди! Нет чтобы о себе думать.
— Бога ради, — обвел я рукой темный лес. — Ищите, коли вам делать нечего, у вас на это сутки. Но послезавтра… Точнее, теперь уже завтра, как только рассветет, мы отсюда уходим. Если вы не вернетесь к тому времени, то ни ждать, ни искать вас никто не станет. Мы не благотворительная организация и не фонд защиты дикой природы, у нас другие цели и другие приоритеты. И вот еще что — людям скажите, чтобы спать ложились, чего глаза в темноту пучить.
Лиана призадумалась, я же отправился спать. Посты Наемник выставил, ночь давно перевалила за середину, а впереди был очень длинный и трудный день.
Из трех пушек, которые достались нам по праву победителей, мы забрали две. Сердце кровью обливалось, когда мы закидывали лапником остающуюся здесь третью, последнюю, но на нее человеко-ресурсов просто не хватало. И так пришлось Одессита и Крепыша запрячь на переноску, практически оголив охрану каравана.
Впрочем, если кто и найдет орудие, то он, по факту, получит кусок железа — я снял замок, без него пушка не пушка. Но все же и мы потеряем ценный ресурс.
Я не знаю точно, что за модель орудия нам досталась и когда оно сделано, но одно понятно — предполагалось, что пушка попадет в руки достаточно маневренных частей. Предназначена она была для уничтожения живой силы противника, а не бронетехники. Хотя все равно логика тех, кто укомплектовывал склады, была непонятна. Что такое три орудия для воинской части? Для нас — да, ценное приобретение, но для серьезной позиционной войны — песчинка в пустыне.
Накануне, как только рассвело, мы с Голдом сдернули брезент с ближайшего к нам орудия и всесторонне его изучили.
— Семьдесят шесть миллиметров, — сразу же сказал Голд и брякнул затвором. — Ага, клиновой, полуавтоматический. Смотри-ка ты, помню, хотя видел такие орудия только в проекциях.
Пушка была не слишком высокая, с небольшим щитком для защиты от вражеских пуль и осколков, с достаточно большими колесами, что меня крайне порадовало.
— Свезло нам. — Голд засунул голову под ствол, потом чем-то пощелкал у станин. — Разборная она.
— То есть? — не понял я.
— Как конструктор, — пояснил Голд. — Я так понимаю, делали ее для военных действий в не слишком комфортных условиях — в болотах там или в горах. Поэтому если совсем уж местность непроходимая будет, то ее можно разобрать и перетащить по частям.
— О как. — Я с все возрастающей симпатией погладил холодный металл орудия. — Это дело.
— Прицела нет, — обеспокоенно сказал Голд. — А должен быть. Можно наводить и так, я про такое слышал, но это несерьезно.
Прицелы, все три, обнаружились в той самой сорочьей коллекции, что Ромул припрятал в лесу. Вот ведь какая штука жизнь, вся из случайностей состоит. А если бы мы про эту коллекцию не узнали накануне?
Я очень хотел забрать все три орудия, но мы и два-то могли транспортировать с огромной натяжкой, за счет того, что вынужденно оставляли тут кучу добра.
Снарядов мы взяли всего восемь ящиков, больше не получалось, остальные спрятали в лесу. Я отправил на эту акцию всех своих людей и сам с ними пошел, оставив лагерь под присмотром Насти и Полины. Мне не хотелось, чтобы хоть кто-то из здешних знал, где именно мы организовали захоронку. Ни к чему это.
Аккуратно сняв дерн, мы выкопали яму, застелили ее брезентом, перетаскали туда оставшиеся ящики с боезапасом для пушек, закидали их землей и вернули дерн на место.
— Вроде ничего так. — Одессит кинул на место схрона несколько веток. — Я бы не заметил, кабы не знал.
— Потом самим бы найти, — почесал затылок Крепыш.
— Так вот и запоминай, — приказал ему я. — Тебе потом это место показывать Ювелиру, я тебя с ним отправлю.
— А меня? — Одессит сделал жалостливое лицо. — Я все понял, слово моряка.
— Моряк, — засмеялся Голд. — С печки бряк.
— Чего? — возмутился Одессит. — То, что у нас нема моря, а у меня — тельняшки, ничего не значит. Морскую душу не задушишь.
— Не галди, — попросил его я. — Подумаем. Лопаты от земли чистить не забывайте.
Я с удовольствием посмотрел на шанцевый инструмент, который «волчата» приводили в порядок, и еще раз подумал: «Удачно мы сюда пришли, даже несмотря на потери».
