Кто, ты думаешь, сейчас директор Ленинской школы? Лапчинский Всеволод Петрович, брат Люды! У него тоже нет левой ноги, но он, как и я, привык к протезу и почти незаметно, что хромает. Школьники его любят и боятся, как мы когда-то Якова Павловича.
Всеволод Петрович рассказал мне такую историю.
Не так давно в Чесменск из заключения возвратился некто Макарычев, которого судили вместе с Дорошем и Шварцем. Он отсидел свое и тихо-мирно работал где-то, пока не встретил на улице Константина Павловского. Помнишь, конечно? Бывший наш одноклассник живет в Чесменске и работает ретушером в фотоателье. Это спившийся, неряшливый, небритый человек. Но живет он на широкую ногу, имеет собственный особняк; говорят, что он женат на дочери какого-то отставного генерала.
Так вот, Макарычев, встретив его, устроил на улице скандал. Он обвинил Павловского в том, что тот толкнул его на преступление, кричал: „Я из-за тебя в Аркашку Юкова стрелял! Это ты виноват, что я столько лет на Колыме отсидел!“
Ты представляешь, Соня?! Может быть, скоро мы узнаем, как погиб и где похоронен наш Аркадий.
Мы знали, что, когда гитлеровцы нащупали и арестовали ранней осенью сорок первого года чесменское подполье, Аркадий остался в пустоте. Он вынужден был принимать самостоятельное решение. В руках у него был список людей, которых гитлеровцы намеревались схватить и уничтожить. Один экземпляр списка он оставил Жене Румянцевой. Она передала его нам. Люди были спасены. Второй экземпляр Аркадий унес с собой. Он хотел найти партизан. Но к партизанам Аркадий не пришел. След его оборвался.
И вот теперь я узнал, что два человека видели его в партизанском отряде полковника Павловского. И может быть, один из них — убийца Аркадия.
Сегодня — суббота. Завтра мы с Лапчинским съездим в Белые Горки — на могилу Шурочки и Люды. А в понедельник начнем поиски Макарычева. Жди письма.
Только что я побывал, Соня, на том месте, где оккупанты повесили Женю Румянцеву. Поплакал, по правде говоря, стоя возле памятника. Как раз строгая девушка привела к могиле пионерский отряд. Она говорила много торжественной неправды, по ее словам выходило, что Женька руководила всем чесменским подпольем, но я не стал перебивать пионервожатую. Я стоял, смотрел па маленьких пионеров, на строгую девушку и думал: „Это за вас мы пролили столько крови. Оправдаете ли вы наши надежды?“.
Вот пока и все.
Как здоровье Аркашеньки? Перестал ли он кашлять? За Люду я не беспокоюсь. Она у нас молодец. Ты все-таки не расстраивай ее дружбу с Алешей. Я уверен, что у них очень чистые, светлые отношения.
Целую тебя, дорогая Соня! Жди скоро известий. Не скучай. Скоро вернусь. Твой Борис».
1947–1961 гг.
Л69
Р2
Виктор Николаевич Логинов
ДОРОГИ ТОВАРИЩЕЙ
Роман
Обложка и рисунки художника В. И. Булгакова
Редактор Л. Д. Ветрова
Художественный редактор М. К. Омелянчук
Технический редактор А. М. Кукирека
Сдано в набор 12 апреля 1966 г.
Подписано к печати 26 января 1967 г.
Формат бумаги 84×1081/32. Бум. л. 10. Печ. физ. л. 20. Усл. печ. л. 32,8. Учетно-изд. л. 34,97.
МА 00609. Заказ № 3445. Тираж 30 000
Цена в переплете 1 руб. 11 коп.
Краснодарское книжное издательство, Краснодар, улица Красная, 74.
Типография издательства «Советская Кубань», Краснодар, улица имени Шаумяна, 110.
Роман Виктора Николаевича Логинова «Дороги товарищей» вышел в Краснодаре в 1952 году и в несколько дней был сметен с прилавков. И не только нашего города: в то время книги издавались огромными тиражами и расходились по всей стране. Чистая, правдивая и романтичная книга 26-летнего автора о юных патриотах полюбилась читателям «от Москвы, до самых до окраин». Пусть она была написана еще неопытной рукой, без затей, но увлеченно и пылко. В её героях, Саше Никитине, Аркадии Юкове, Борисе Щукине, Жене Румянцевой, читатели послевоенной поры узнали себя и благодарно откликнулись сотнями восторженных писем. Одно письмо пришло Логинову даже с Северного полюса! Чем же так тронул роман сердца целого поколения? На этот вопрос Виктор Николаевич ответил так: «Я писал о своих товарищах, участниках и свидетелях войны с фашизмом. Они были такими, мои ровесники. Мы были такими — я ничего не придумывал…».
Однако сам писатель не считал свой первый роман выдающимся произведением и лет через десять серьезно его переработал. Как ни странно, в новой редакции книга уже не имела прежнего успеха. Некая читательница даже возмущенно написала автору: «Что вы наделали со своей книгой! Вы убили ее живую душу!». Но, возможно, дело было совсем в другом. Уходило время ровесников героев романа, они взрослели, старели, а им на смену уже поднималось новое поколение, с другими мечтами и заботами.
