Странный сон об убийстве, который увидел Марвин, заставляет его искать информацию. Постепенно он понимает, что не только увиденное им во сне состоялось, но в его городке скрывают тайны и о других преступлениях. А, быть может, и намного больше опасных тайн. На следующую ночь сон повторится и Марвин осознает, что может управлять тем, что происходит.Обложка сгенерирована в нейросети Kitsune AI.
Глава 1
Марвин считал, что никто не имеет права упрекать его за поздний подъём, потому что весь Гилфорд просыпался еле-еле к полудню. К шести утра сон города становился более чутким. По улицам, уже освещённым ранним июльским солнцем, проезжали припозднившиеся грузовики, которые ночью доставляли товары в круглосуточные магазины и задержались, пока их разгружали медлительные рабочие. Потом город наполняло шуршание подошв офисных работников, направлявшихся на вокзал, где семичасовая электричка должна была унести их в города, наполненные модными стеклянными зданиями, дающими возможность заработать всем тем, кто не умеет ничего иного, как контролировать потоки цифр и букв, чья ценность, наверняка, полностью исчезнет лет через десять.
Выпустив наиболее нетерпеливых, город снова засыпал. Частные магазинчики редко открывались раньше десяти утра, о том, что хозяева мелких лавок могли встать хоть немного раньше, свидетельствовали только пекарни и пиццерии, распространявшие по тихим улицам запах выпечки, который врывался в распахнутые окна редких машин, шуршанием шин по асфальту почти не нарушающие тишину городка.
Город начинал просыпать к одиннадцати, когда приезжали туристы. Автобусы останавливались у громадного, совсем не по размерам городка, собора Пресвятой Девы Марии, более известный в туристических брошюрах, как Собор Улыбающегося Ангела по прозвищу наиболее известной статуи. Потом туристов вели к Дубу Мерлина, как уверяли гиды, намного более аутентичному, чем тот, что когда-то рос в Кармартене. Правда, гилфордскому дубу, как утверждали ботаники, было едва триста лет, но истинно верующие могли как-то примирить в собственном разуме это противоречие. Тем более, что в Гилфорде был Трон Мерлина, и Зеркало Мерлина, и Великий Камень. «Понимаете», – говорили гиды, родившиеся в Гилфорде, и питавшие особый патриотизм к родной земле, – «здесь Мерлин встретил Вивиан, мы ведь совсем близко к Гластонбери». Любой человек мог открыть любую карту (даже ту детскую с поиском сокровищем, что подавали как салфетку на подносе в «Fish&Candy») и померить линейкой, что Гилфорд был намного дальше от Гластонбери, чем Гластонбери от любой точки Уэльса, но ещё ни один гилфордский гид не был уличён во лжи.
В Гилфорде постоянно проезжали поезда, в час там останавливалось никак не меньше десяти с разных сторон, и никто не мог объяснить, почему основной поток туристов приезжал на электричке в половине двенадцатого. Возможно, в далёкие времена, столь далёкие, что эзотерические сайты Англии можно было пересчитать по пальцам одной руки, кто-то указал эту электричку, как единственную, что вела в самое магическое место Англии, а затем время верного прибытия обросло мифами, легендами и суевериями, однако именно в полдвенадцатого приезжали те, кто и составлял основной контингент, приносящий прибыль городу. Это были женщины с чёрными волосами – жёсткими, поднимавшиеся над головой от статистического электричества, но при этом тонкими, будто паутина; мужчины с бородами и в широких, скрывающих полноту одеждах, на груди которых висели железные амулеты и лунные камни на серебряных цепочках; стайки девочек-подростков, разодетых, будто на аниме-фестиваль; угрюмые одинокие мальчики-подростки с посохами в руках – без друзей, но с безумной жаждой, блестевшей в глазах, обрести власть над миром. Лондонские ведьмы ехали освятить амулеты в волшебном ручье (вообще-то, в Ручье Безглазого, но прозванного, разумеется, Ручьём Мерлина), чтобы потом заснять магический процесс и выложить в сеть для привлечения клиентов. Толстые семьи с детьми, которые с одинаковым равнодушием фотографировали любую экзотику – от витражей ангелов в соборе до какой-нибудь ведьмы, которая садилась прямо на тротуар, разложив вокруг себя карты Таро и собственные визитки. А вездесущие японские туристы в свою очередь писали на телефоны и профессиональные видеокамеры всё вокруг – от толстых семей, которые покупали большие ведёрки с курицей, до пустых пакетов, гонимых по улицам ветром. Тем самым выполняя великую функцию фиксации, которая, возможно, даст когда-то воссоздать по этим видео нашу цивилизацию, если люди будущего будут столь безумны, что наш век будет вызывать у них ностальгию.
Эти приезжающие полдвенадцатого, кто считал своим долгом посетить все гарантированные волшебные места городка, громко болтали, шаркали подошвами, и, самое главное, шли мимо свалки, где спал Марвин. Он просыпался, ворочался и вставал к полудню, когда город окончательно просыпался, а горожане и приехавшие пытались всучить друг другу свой магический мусор. И пока над свалкой разносился звук рок-н-ролла из кафе «Жёлтый глаз яичницы», его рвало в ржавое ведро. Уже четвёртое утро подряд. Не сказать, что его рацион предполагал, что из этой затеи выйдет что-то грандиозное, но спазмы не понимали, что человека не так уж легко вывернуть наизнанку, потому продолжали усилия.
