Я замер, больше двухсот лет плена! Я три года с ума сходил, а тут больше двухсот лет… Мирх внимательно смотрел на меня. Я хотел было вспыхнуть как демон, обвинить его в жестокости и замер. Нет. Я не мог, не смел обвинять его. Ведь мне помогли, прислали маленькую звездочку. Маленькую, хрупкую, единственную, что откликнулась на мои молитвы. И поплатилась она за это довольно сильно. Я до сих пор помню, как кровь хлынула и глаз, ушей, носа и рта девочки. Я даже не подозревал, что в маленьком ребенке может быть столько крови…
— Их плен был покрыт пеленой рабского забвения, — тихо прошептал Мирх. Открыв глаза, я увидел, как слеза скатилась по белой шерсти. — В землях отступников нет веры, что мир может им помочь, и я не мог вмешаться. Да и кто бы мог захотеть им помочь. Здесь каждый думает, как ему выжить и добраться до магии и власти, что она даёт.
— Прости. Я не хотел.
— Все в порядке. Она, — конт кивнул на Киани, — дарит моему миру надежду. Однажды она сказала: «что нас не убивает, делает сильнее». И я всегда поражаюсь ее желанию выжить и двигаться дальше. Несмотря на боль, что она пережила, не лишаться сочувствия к другим. Продолжать верить в лучшее, прощать. И продолжать помогать. Она будет самым потрясающим Хранителем на моих землях. И я счастлив, что она меняет мой мир, показывает, как можно реагировать на боль и раны, как можно сохранить свое сердце и не очерстветь. Но знаешь, что больше всего меня в ней вдохновляет?
— Что?
— Те, кто встречается с ней, тоже меняются. Загораются ее светом, любовью, надеждой. Несмотря на испытания, она остается живой, искренней. Если смешно — смеется, больно — плачет, может помочь — помогает. Все говорят про долг и оплату, а она про возможность исправить хоть что-то, помочь хоть кому-то. На фоне всего мира, спасенные три жизни — это немного, но она слушает, откликается. Страдает, падает и снова поднимается.
Знаешь, я впервые понял, что в этом она тоже находит силы. Тогда на рынке, увидев тебя, она очень сильно испугалась. Твое появление перевернуло ее душу, потянуло к тебе с невероятной силой, и она испугалась этих чувств, сбежала, отвлеклась на рабов. А потом, узнавая историю Рейны, стала бороться за свои воспоминания, за свои чувства, за свою любовь.
— История Рейны?
— Она очень похожа на Киани. Знала, что целителям опасно на границе, но несмотря на это отправилась выполнять свою работу. Так же искренне верила в своих защитников и ни разу не засомневалась в них. Когда на них напали, она только своей силой воли сохранила свою связь с Фархом. День за днем, год за годом, используя эту связь, восстанавливала свою память и боролась с ошейником. К тому времени, сами ошейники уже сильно ослабили свой магический фон, и Рейна решилась на побег, но опять же, уйти одной не смогла и выпустила остальных драконов. Остатками своей магии, направила их к стражам наблюдателям. Сама же, обессилев, потерялась в пустыне. Боясь, что ее узнают и вернут хозяину, несмотря на боль, разбила ошейник и вырвала себе глаза, чтобы не признали в ней драконицу. Её подобрали случайно и решили отдать на «мясо». Так она попала в город, и её выкупила Киани.
Рейна устала, она поистине устала сражаться в одиночку, и сейчас Киани борется не только за ее истощенное тело, но и пытается убедить ее именно отдохнуть, расслабиться, довериться чистой силе и не стремиться умереть. В этом порыве она смогла найти грань своей реальности и влияния нектара. Перенаправив его магию, смогла смягчить воспоминания Рейны и вспомнить, приоткрыть завесу памяти, связанную с тобой.
В груди поднимались странные чувства, была невероятная гордость за Рейну. Радость за Парта и Фарха, что вскоре вернут себе сестру и любимую. И невероятный калейдоскоп от боли и радости, что тянул меня к Киани. Хотелось схватить ее в объятья, целовать и укрыть от всего зла и тревог. До тошноты пробирала злость на тех, кто пожелает обидеть ее. Убью, спалю всем огнем, что у меня есть, но больше не позволю ей страдать и плакать, не позволю в одиночку сражаться.
— Она спит! — глаза Киани светились восторгом.
— Что? — Мирх и я, погруженные в свои мысли, не сразу сообразили, о чем она говорит.
— Рейна спит, сама. Отдыхает. Больше не стремится к смерти. Еще пара дней, и можно будет снять ошейник.
— Хорошие новости, — улыбнулся я.
Я хотел обнять Киани, но в коридорах поднялась суматоха, все слуги бежали во внутренний двор.
— Что случилось? — теперь растерялась Киани.
— Ваня вернулся, — хмыкнул Мирх. — Думаю, сейчас наша помощь не помешает.
— Киани, — я не хотел, чтобы моя звездочка рисковала, но Мирх коснулся плеча и покачал головой:
— Все хорошо, там просто шумный демон и десяток лавархов.
— Но они же вымерли все! — возмутился я.
— Не все, — пожал плечами белый конт. — На землях отступников они еще встречаются.
— Лавархи? — переспросила Киани.
— Это ездовые ящеры, — пояснил Мирх Киани и очень тихо добавил, — Они очень похожи на маленьких драконов, только без крыльев. И лучше их не сравнивать с драконами, крылатые этого не любят.
— Потому что они не драконы, — нахмурился я.
