Старик пригласил меня зайти в дом. В комнате было сумрачно. Вся убогая обстановка состояла из простого стола и трех табуретов. На столе стояли две глиняные чашки и четырехгранная бутыль темного стекла. Я понял, что супруги уже приняли с утра некоторую порцию напитка Бахуса. Хозяин налил мне полную чашку из той же бутыли. Зелье оказалось очень кислым и я поморщился, что вызвало улыбку у старика.
Днем мне было не безопасно идти по горам. Я решил остаться у хозяев этого скромного домика. Старушка, что-то прошамкав беззубым ртом, ушла в дом. Я остался наедине со стариком. Хмель развязал язык пожилого француза. Я понял из его речи, что жену он любит с самого детства и они живут до сих пор очень дружно.
Постепенно день стал клониться к вечеру. Старик повел меня к отдаленным строениям. Это были сараи и птичий двор. Возле него были разбросаны по земле куриные перья. Очевидно, именно здесь произошла встреча печальная для курицы и удачная для лисы. Старик равнодушно посмотрел на куриные перья и махнул рукой. Затем он вынес из сарая бутыль молока и налил мне его в глиняную кружку. Я выпил.
Потом хозяин пригласил меня зайти внутрь сарая. Там был устроен сеновал. На самый верх вела приставая лестница. Жестами старик показал мне, чтобы я залез наверх и взял там охапку сена, что я и сделал. Снизу старик что-то мне кричал. Я разобрал только слово «куше». Что хочет дед? Подумав немного, я решил, что в русский язык слово «кушать» пришло из Франции. Наверно старик или чокнулся, или перепил своего кислого вина, подумал я. Но дед, догадался, что я не понимаю и для ясности сложил руки и изобразил спящего. Так вот что значит «куше»- спать! Я постарался объяснить гостеприимному хозяину, что мне по дорогам безопаснее идти ночью, а спать днем. Он тогда попросил меня зайти в дом.
Там он коротко объяснил хозяйке, что я собрался в путь. Тогда она достала завернутые в цветной платок деньги и протянула их мне. Я стал отказываться, но она сунула мне деньги в карман. Я прижал руку к сердцу и сказал «Merci!» Хозяева проводили меня до дороги, освещая дорогу керосиновой лампой. Я зашагал прочь.
Постепенно глаза привыкли к темноте ночи. Дорога светлой лентой петляла по лесу. Прошагав так почти до раннего летнего рассвета, я решил сделать привал. Расстелил под высокой елью на мягкой подстилке опавшей хвои конскую попону. Она уже долгое время служила нам единственной подстилкой и укрытием от дождя. В лесу тихо. Лишь шорохи ночных обитателей леса иногда нарушали его тишину. Лежа не спине, смотрел я на поблескивающие сквозь ветки звезды. Тревожные мысли одолевали меня. Куда мне идти дальше? В незнакомой стране, без карты, без друзей, не зная языка…
Утро встретило меня веселым птичьим гомоном. Легкий туман поднимался от ручья вверх по ущелью. Сквозь него пробивались золотистые лучи утреннего солнца. Наскоро собрав свои нехитрые пожитки, я умылся и вышел на тропинку. Дорога вела меня уже вверх по склону холма. Слева от дороги стоял небольшой деревянный дом. При моем появлении залаяла маленькая дворняжка, извещая о моем вторжении на ее территорию. На лай собачонки из дома вышел среднего роста упитанный мужчина в белом халате и колпаке. Он успокоил собаку и пригласил меня зайти в дом. Дом оказался пекарней. Посреди комнаты стоял разделочный стол, усыпанный мукой. На нем лежал большой кусок теста и несколько, готовых к выпечке батонов. Хлебопек разговаривал со мной, продолжая заниматься своим делом. Он отрезал большим ножом кусок теста, быстро и ловко придавал ему форму длинного батона. Занимаясь своим делом, он удивился моему рассказу о побеге и скитаниях. А мне было приятно смотреть на лицо увлеченного своей работой мастера. Я попытался прочесть несколько названий населенных пунктов из своей бумажки, но он ни чего не понял и развел руками.
Простившись с пекарем, я уже отошел метров на двадцать, как он окликнул меня. Пекарь протягивал мне длинный батон белого хлеба. Вернувшись, я взял батон и разломил его надвое: одну часть себе, другую Василию. Сказал доброму человеку «Merci!» и отправился в путь. В этот день я прошел горными дорогами и тропинками наверное, километров 15–20, трудно в горах точно определить пройденный путь. В пути старался придерживаться направления на юго-восток.
Сгустились сумерки, наступил вечер. Тяжело шагали уставшие за день ноги. Пора подумать и о ночлеге.
Шел к концу третий день моих одиночных скитаний. Где-то сейчас Васа? Ему было легче ориентироваться у него была карта. На ней мы с Василием проложили наш маршрут в сторону не оккупированной Франции. А вот у меня карты не было…
Черное небо над головой августовское небо Франции. И наша верная подруга ночь. Подруга в пути по дорогам Германии, Эльзаса и Франции, вдали от Родины. И теперь теплая ночь раскинула надо мной звездное решето. И лишь на западе черный бархат ночи несколько светлеет. А посмотришь вдаль на темный зубчатый силуэт леса на горизонте, становится грустно от осознания того, что еще один день навсегда покинул Землю…
