Дорогие гости полностью

Наконец Сидди угомонился, и все в комнате расселись. Фрэнсис осталась у двери, на одном из кухонных стульев; сержант Хит разместился на другом, между Неттой и миссис Вайни. Инспектор занял большое кресло у камина, напротив Лилианы. Он сидел на краю кресла, по-прежнему в пальто, свесив между коленями короткопалые руки с зажатой в них шляпой.

– Полагаю, вы уже видели утренние газеты, – обратился он к Лилиане. – Я намеревался поговорить с вами, прежде чем делать заявление для прессы, но они застигли нас врасплох вчера вечером. Так что приношу свои извинения. Боюсь, в газетах говорится чистая правда. У нас с самого начала возникли подозрения, как вам известно. Но теперь не осталось ни малейших сомнений: произошло убийство.

У Фрэнсис оборвалось сердце. Она вопреки всему до последнего надеялась, что в деле будет слишком много неопределенного, чтобы полицейские смогли прийти к однозначному выводу, с уверенностью произнести слово «убийство». Должно быть, Лилиана испытала такое же потрясение: она закрыла глаза и будто окаменела, не в силах ничего ответить. Мин, сидевшая с ней рядом, неловко похлопала ее по плечу. Нетта прижала Сидди к груди. Девочка, которая теперь сидела на пуфе, деловито скрепляя булавками лоскутки черного шелка, почувствовала разлившееся в воздухе напряжение и вскинула голову.

Только мужчины сохраняли полное спокойствие – спокойствие и бдительность, подумала Фрэнсис. Отчасти для того, чтобы отвлечь их внимание от Лилианы, застывшей в неестественной позе, она кашлянула и спросила:

– Почему вы так уверены?

Инспектор перевел взгляд на нее:

– Это подтвердил наш патологоанатом, мистер Палмер.

– Да, но на каком основании?

– Ну, есть кое-какие детали. Характер раны и тому подобное… Мне не хотелось бы расстраивать миссис Барбер излишними подробностями.

Но они с Лилианой должны все услышать, подумала Фрэнсис. Они должны знать, что известно полицейским. Лилиане, похоже, пришла такая же мысль.

– Рано или поздно я все равно узнаю, верно? Так почему бы не сейчас?

Инспектор выразительно посмотрел на девочку, и Вера ласково сказала:

– Вай, будь умницей, отнеси Сидди в соседнюю комнату, покажи ему чудесные флакончики тетеньки Лили.

Вайолет состроила гримаску:

– Не хочу.

– Давай-давай, иначе плохо будет! Вон, видишь, сержант уже хмурится.

Полуиспуганно-полунедоверчиво взглянув на сержанта Хита, Вайолет соскользнула с пуфа, взяла у Нетты ребенка и неуклюже потопала прочь из комнаты.

– Видите ли, дело в том, – начал инспектор, когда дверь за ней с грохотом захлопнулась, – что повреждения от ударов разного рода выглядят по-разному. Если человек падает сам и разбивает голову, рана имеет один характер, вполне определенный. Но если человека бьют по голове – скажем, молотком, – рана получается совсем другая. Мистера Палмера сразу насторожил внешний вид черепной травмы и направление стекания крови на одежду мистера Барбера. Но в ходе полного обследования он обнаружил механическое повреждение мозга, которое однозначно подтвердило изначальные подозрения.

Инспектор ни на миг не сводил с Лилианы острого взгляда. Она сидела с потупленными глазами, и сейчас грудь у нее стала часто вздыматься. «Она хочет посмотреть на меня», – подумала Фрэнсис, почувствовав ее страх и сама исполняясь страха. «Не надо! – мысленно взмолилась она. – Не смотри! Ты выдашь нас с головой, если посмотришь!»

Однако тут миссис Вайни подалась вперед, вызывающе скрипнув корсетом, и впилась в инспектора безресничным взглядом:

– Как все произошло – это один вопрос. Но можете ли вы сказать, кто это сделал?

Инспектор откинулся на спинку кресла:

– Пока не можем. Но мы уверены, что найдем убийцу. Вы видели, как наши люди ходили взад-вперед по улице, обыскивали все вокруг. Мы складываем воедино разрозненные детали, одну за другой. К сожалению, улик непосредственно с места преступления у нас мало. Кое-что подозрительное на пальто мистера Барбера да отпечаток пальца…

– Отпечаток пальца? – эхом повторила Фрэнсис.

– Да, среди кровавых пятен на рубашке мистера Барбера. Увы, он более или менее бесполезен для нас: слишком долго находился под дождем. Возможно, отпечаток принадлежит самому мистеру Барберу, а возможно, его оставил преступник во время борьбы. Видите ли, одежда мистера Барбера была сильно измята, и с него слетела шляпа, прежде чем он получил удар по голове, – а это наводит на предположение, что перед смертью он боролся с нападавшим.

Значит, Фрэнсис не зря беспокоилась насчет одежды. Но отпечаток пальца… это почти так же плохо, как обнаруженное повреждение мозга. Должно быть, она наследила, когда в темноте пыталась привести Леонарда в порядок. Фрэнсис с трудом подавила желание стиснуть руки в кулаки, спрятать куда-нибудь. Допустила ли она еще какие-нибудь оплошности? «Кое-что подозрительное» на пальто Леонарда – это что именно, черт возьми?