После Лилианы снова ходила Фрэнсис. Несмотря на опьянение, она сразу увидела, что выброшенная волчком цифра отправляет ее фишку на клетку с сердечком, и быстро сказала:
– У меня рука дрогнула. Я крутану повторно.
Однако Леонард возразил, еще быстрее:
– Повторно нельзя! Это тоже оговаривается в правилах. – Он сам взял желтую фишку и передвинул по клеточкам. – …Три, четыре, пять. Ага! Очередное сердечко! Возможно, я все-таки получу свою пару чулок! Что скажете, Фрэнсис?
Лилиана подтянула колени к груди и уткнулась в них лицом:
– Я больше не хочу играть. – Ее голос, приглушенный тканью юбки, звучал не очень внятно. – Вы сговорились против меня. Так нечестно!
– Давай-давай! – вскричал Леонард. – Мы ждем. Не отвиливай!
– Я не хочу играть, – проскулила Лилиана. Когда она подняла голову, ее лицо показалось Фрэнсис опухшим, бесформенным, почти уродливым. Она продолжала плаксиво, как маленький ребенок: – Я устала. У меня голова кружится. Ты меня напоил. Ты всегда норовишь меня напоить.
– Хорошенькое дело! – возмутился Леонард. – Вы с Фрэнсис хлестали тут джин, как парочка заправских пьяниц…
«Ох, заткнись!» – подумала Фрэнсис. Внезапно ей стало по-настоящему нехорошо. Она переменила позу, попыталась опереться рукой о пол и обнаружила, что пол находится не совсем там, где должен.
– Уже поздно, да ведь? – проговорила она заплетающимся языком. – Сколько сейчас времени?
– Сейчас самое время Лилиане приняться за дело.
– Мне надо лечь спать. Я плохо себя чувствую.
– Вам надо выпить еще немножко джина, вот и все. Ну же, Фрэнсис! Я думал, вам нравится игра. Неужели вы не хотите посмотреть представление?
Фрэнсис уставилась на него в тупом недоумении. Что она, вообще, здесь делает? Она знала, что ее комната рядом, прямо за стенкой, но у нее вдруг возникло паническое ощущение, будто она находится далеко от дома, среди незнакомых людей. И что за звук донесся снизу? Не дверь ли там стукнула?
– О господи, мне пора спать, – пробормотала Фрэнсис, начиная подниматься с пола.
Леонард вытянул руку.
– Не уходите! – И сердито схватил Фрэнсис за щиколотку. – Не портьте игру!
От неожиданности Фрэнсис слегка протрезвела. Она выдернула ногу из цепкой хватки Леонарда, пошатываясь наклонилась над игровым полем и передвинула красную фишку на последнюю клетку:
– Вот. Вы выиграли. Вы этого хотели, да?
Он насупился – то ли всерьез, то ли в шутку, Фрэнсис уже не понимала.
– Ну-у… так не интересно.
– Ничего не поделаешь. Я устала. Лилиана тоже.
– О, Лилиана не устала. Ей просто нравится говорить, что она устала. – Подняв глаза на Фрэнсис, он спокойно добавил: – Она наверняка скажет это сегодня еще раз, попозже. И опять не всерьез, а лишь бы поломаться.
Ответом на эти слова служило молчание. Леонард перевел взгляд на жену и сказал:
– А что такого? Фрэнсис не возражает. – От его недавней угрюмости не осталось и следа. Он откинулся на локтях и ухмыльнулся, показав все свои скученные зубы. – Она у нас женщина широких взглядов – правда, Фрэнсис?
Одергивая платье, Фрэнсис ответила без улыбки:
– Возможно, была однажды.
– Однажды? Всего лишь раз? – быстро отозвался Леонард. – Впрочем, зачастую больше раза и не требуется – к сожалению. Спросите у Лил.
Теперь он говорил таким мерзким тоном, что у Фрэнсис, глядевшей на него сверху вниз, возникло острое желание с размаху пнуть его в физиономию. Вместо этого она отвернулась и принялась всовывать ноги в туфли. «Упс!» – сказал Леонард, когда она покачнулась. Но именно Лилиана встала и подошла, чтобы ей помочь. Она и сама держалась на ногах нетвердо, лицо у нее было пятнисто-розовое, как тарелка ветчины, юбка смялась в гармошку над ступнями, одной босой, одной в чулке. Но она подставила руку, чтобы Фрэнсис на нее оперлась, и сказала добрым, усталым голосом – своим собственным:
– Мне очень жаль, Фрэнсис.
Фрэнсис наконец увидела часы: стрелки показывали без малого полночь. Когда она крепко взялась за руку Лилианы, ей вдруг представилось видение – печальный мираж – нескольких спокойных, приятных часов, которые они могли бы провести вдвоем в другом мире, в другой жизни. А что они сделали вместо этого? Бездарно потратили время на Леонарда. За весь вечер Фрэнсис даже ни разу не посмотрела ей в глаза искренне. Наоборот, подкалывала ее и подначивала – хлопала в ладоши и улюлюкала, когда она снимала чулок! Теперь Фрэнсис осознала, что поступала так из низкого, злого побуждения: встала на сторону Леонарда, чтобы наказать Лилиану за то, что она его жена.
Ничего этого Фрэнсис не могла сказать Лилиане. Покачав головой, она промолвила лишь:
– Мне тоже.
Она наконец восстановила равновесие, и пальцы Лилианы выскользнули из ее руки.
Леонард поднялся с пола, чтобы проводить Фрэнсис.
– По крайней мере, вам недалеко идти, – полушутливо произнес он, открывая дверь.
Его поведение вновь разительно переменилось. Когда Фрэнсис двинулась мимо него, он шагнул к ней столь решительно, что она испугалась, уж не собирается ли он ее поцеловать. Но Леонард просто дотронулся до ее локтя:
– Спасибо за компанию, Фрэнсис, было весело. Надеюсь, вы не обижаетесь на меня и мой длинный язык?
