Ей совсем не хотелось крюшона: при виде него живо вспомнились «змеи и лестницы». Но она осторожно отглотнула из бокала, улыбаясь, озираясь по сторонам. Обстановка кричаще безвкусная: на высокой полке расставлены кружки-тоби, высокие пивные кружки с крышкой и медные подносы фабричной штамповки. Мебель новехонькая, лакированный буфет так и блестит. Всю мебель, насколько помнила Фрэнсис, семейству поставлял Ллойд, который держал товарный склад в Баттерси. Вон тот пожилой мужчина с тучной репообразной фигурой, по всей видимости, родной брат миссис Вайни. А молодой человек рядом, со шрамами на лице и бельмами вместо глаз, – его сын, потерявший зрение на войне. Молодые парни в углу комнаты, должно быть, те самые буйные ирландские кузены Лилианы, о которых неодобрительно упоминал Леонард. Двое из них просто привлекательны, а третий чертовски красив – кинозвезда, да и только. Все девушки походили на Веру – такие же остролицые, но с ненакрашенными тонкими губами. И теперь все они наперебой обращались к Лилиане, просили показать браслет-змейку, недавно введенный в моду Тедой Бара[18]. Лилиана сняла браслет, и они стали по очереди его примерять.
Фрэнсис было странно видеть, насколько непринужденно чувствует себя Лилиана среди всех этих незнакомых ей, Фрэнсис, людей, было неприятно понимать, что у нее есть этот мир, эта жизнь, не имеющая ничего общего с ее жизнью в доме на Чемпион-Хилл. «У каждого из присутствующих здесь есть права на Лилиану, – подумала Фрэнсис. – А у меня?»
Но когда она начала погружаться в уныние, подавленная этой мыслью, Лилиана повернулась к ней и шепотом спросила:
– Ты в порядке?
– Да, в полном.
– Наверное, для тебя это слишком – такое сборище?
– Нет, вовсе не слишком.
Едва сказав это, Фрэнсис поняла, что и впрямь вовсе не слишком. Они улыбнулись друг другу, и всю их неловкость, все нервное напряжение последних нескольких дней сразу как рукой сняло. Между ними вдруг в один миг установилась полная близость, что удивило и взволновало обеих тем сильнее, что произошло это здесь, в ярко освещенной, жаркой комнате, битком набитой людьми. «Ну конечно же, именно за
Прибыли новые гости. В холле возникла толчея, залаяла собака, зашелся плачем младенец. Собака вбежала в комнату следом за вновь прибывшими и принялась носиться взад-вперед, высунув мокрый язык. Орущего во всю глотку ребенка – крохотное существо в розовом платьице с оборками – стали передавать из рук в руки. Тетушки пересели, стул рядом с Фрэнсис освободился. Это место занял симпатичный мужчина примерно одних лет с ней, который представился Эвартом и пожал ей руку горячими жесткими пальцами. Он тоже родственник? Нет, он не очень близко знает семью. Он работает шофером у Ллойда и на вечеринку явился в одиночку. Заметив, что бокалы у Фрэнсис и Лилианы пусты, он встал и отошел, чтобы их наполнить. Но по возвращении заговорил именно с Фрэнсис.
– Как вам погодка, а? – Он вытирал шею носовым платком.
– Не самая лучшая для вечеринки.
– Не самая лучшая для любого мероприятия в Лондоне – и точка. Хочу выбраться за город. – Эварт сунул платок в карман. – Думаю прокатиться в Хэмптон-Корт в одно из ближайших воскресений.
Он сделал ударение на слове «прокатиться», и Фрэнсис, поднося бокал к губам, спросила:
– У вас собственный автомобиль?
– Не совсем. Я беру автомобиль у одного моего приятеля, когда мне надо. В свое время я помог ему устроиться на работу, и теперь он передо мной в неоплатном долгу. Да, пожалуй, в Хэмптон-Корт и съезжу. Может, возьму маленькую гребную шлюпку на Темзе.
– А почему не в Хенли? – Перед мысленным взором Фрэнсис внезапно возникла маленькая гребная шлюпка, и в ней – они с Лилианой.
– Хенли… – Эварт задумчиво потер красивый подбородок. – Про Хенли я не подумал.
– Или в Виндзор?
– Нет, Хенли – самое то. В Хенли можно замечательно провести день. Прогуляться вдоль реки, покататься на лодке.
– Покормить уток.
– Покормить уток. И закончить славным чаепитием.
