Наутро, в первый момент по пробуждении, все показалось каким-то горячечным сном. Открыв глаза в полумраке, Фрэнсис увидела невыкуренную сигарету на мраморной столешнице прикроватной тумбочки и тупо на нее уставилась – потом внутри у нее все подпрыгнуло от возбуждения и тревоги. Она скрутила сигарету вчера перед сном, но в своем взбудораженном состоянии даже не смогла ее выкурить. Это было… в котором часу? Они с Лилианой вернулись на кухню в два без малого. Она помогла Лилиане привести в порядок одежду, пригладить волосы. Потом они с ней замерли в последнем тесном объятии, а потом Лилиана, чья голова лежала на плече Фрэнсис, снова тихо проговорила «ах, Фрэнсис», крепко пожала ее пальцы, отстранилась и бесшумно выскользнула в коридор. Фрэнсис осталась одна, не в силах сесть, не в силах успокоиться, не в силах заняться чем-нибудь; она вся дрожала и словно звенела, как хрустальный бокал, по которому стукнули вилкой. Ко времени, когда она поднялась к себе, дверь Лилианы и Леонарда была закрыта, и свет из-под нее не сочился. Фрэнсис еще долго – показалось, не один час, – лежала без сна, пытаясь осмыслить случившееся чудо.
Сейчас, без десяти семь, прикасаясь пальцами к губам, она по-прежнему ощущала на них губы Лилианы, восхитительно полные влажные губы. По-прежнему ощущала груди и бедра Лилианы, прижатые к ней.
В животе опять затрепетало. Фрэнсис перевернулась на бок и подтянула колени. С улицы доносился звон церковных колоколов, но в доме было тихо. Она почти боялась встать с постели и начать новый день.
Когда она наконец спустилась вниз, мать уже была в кухне. При виде ее бледного лица, хранившего раздраженное выражение, у Фрэнсис оборвалось сердце.
– В чем дело, мама?
Мать нахмурилась:
– Я почти не спала. А ты? После вчерашнего.
– После вчерашнего?
– Я все думаю, как там бедный мистер Барбер.
– А…
Сердце Фрэнсис забилось нормально. Ну конечно, для матери – и для Леонарда – вчерашнее хулиганское нападение стало событием, перевернувшим мир с ног на голову. И только для нее и для Лилианы вчера произошло нечто куда более ошеломительное. Мать вышла в коридорчик и прислушивалась, не раздаются ли наверху какие звуки.
– Может, нам подняться к ним, как думаешь? Мне хочется убедиться, что с мистером Барбером все в порядке. Удары по голове чреваты неприятнейшими последствиями, здесь излишняя осторожность не повредит. Почему бы тебе не пойти и не постучаться к ним, а?
– К ним в спальню? Нет-нет. Не стоит их беспокоить. Если им понадобится наша помощь, они к нам обратятся. Сядь, я сейчас приготовлю завтрак. Ты же не хочешь опоздать в церковь?
– О, сегодня у меня едва ли хватит сил на церковь. Мистер Гарниш поймет. Пожалуй, наберу себе ванну. – Она двинулась к судомойне.
Фрэнсис проворно вошла туда первой.
– Я наберу для нас обеих, приму ванну после тебя.
Она не верила, что они с Лилианой не оставили там каких-нибудь изобличающих улик. Но судомойня выглядела как обычно. Поднеся спичку к горелке колонки, Фрэнсис посмотрела на раковину, возле которой вчера двигала скользкой рукой между ног Лилианы, посмотрела на ванну, где сидела рядом с Лилианой и говорила «я в тебя влюбилась».
Горелка с хлопком вспыхнула, и Фрэнсис отдернула обожженные пальцы.
Следующий час прошел в томительном ожидании. Фрэнсис растопила плиту, приготовила завтрак, каждую секунду надеясь услышать на лестнице шаги Лилианы. Она легла в ванну после матери, но никак не могла расслабиться в остывающей воде: боялась, что Лилиана спустится вниз, пока она здесь. Но Лилиана так и не появилась. Дверь их спальни оставалась закрытой, и Фрэнсис могла лишь гадать, что там происходит. Изнывает ли Лилиана по ней, как она изнывает по Лилиане? Лежала ли она вчера в постели без сна, как Фрэнсис, не в силах сомкнуть глаз от возбуждения?
Наконец в верхних комнатах явственно послышалось движение, и мать встала с кресла:
– Это же голос мистера Барбера, да? Пожалуй, я поднимусь, буквально на минутку. Просто чтобы успокоиться.
– Я с тобой, – сказала Фрэнсис, измученная неопределенностью.
Леонард сидел на диване, в пижаме и халате. С кровяными корками вокруг ноздрей, с распухшим носом и синяками под глазами. Но последствия травмы, в результате которой из него вчера вылился добрый галлон крови, не такие уж и страшные, подумала Фрэнсис. Вероятно, Леонард тоже так думал, ибо поприветствовал их со смущенным, виноватым видом и попытался обратить все в шутку. Он спал как убитый и проснулся от дикой головной боли, но в остальном с ним все в полном порядке. Он с удовольствием проваляется на диване весь день. Нет, миссис Рэй не стоит беспокоиться. Ему страшно неловко, что он доставил ей столько неприятных минут. И вел себя, увы и ах, совсем не по-джентльменски. Сейчас, вспоминая некоторые свои вчерашние высказывания, он подозревает у себя легкое сотрясение мозга. Да, конечно, он обратится в полицию. Завтра же, по пути с работы.
– О, но вы же не собираетесь завтра идти на службу, мистер Барбер?
– Да вы что? Чтобы упустить случай похвастаться такими знатными фингалами?
