— Понятно, нет. Но городничему надлежит блюсти безопасность города от огня. Смекаешь? Ежели, скажем, сему чиновнику трубка в руках у прохожего простого звания понравилась или обратное — сам сей не по вкусу пришелся, то приказывает янычарам своим ввергнуть его в заключение: зачем неосторожно курил у деревянных строений. Трубку отобрать яко вещественное свидетельство преступления и к делу припечатать. А станут на человека кляузу строчить, то и зачнет просить прощения, трубку злосчастную не вспомнит, да еще деньгами откупится «на возмещение расходов по следствию».
— Так и здесь было? Ну, Квасов, погоди же! — воскликнул Сергей Васильевич.
— Поначалу все так, но нынче Степухин выпущен и трубка возвращена с отеческой нотацией. Словом, подвел Квасова почтмейстер.
— Что не предупредил о моем приезде?
— Вот-вот. И знаю даже тому причину. Зашел давеча к смотрителю училища, который прострелом мается, отчего представиться тебе не явился, и он рассказал, что на неделе Квасов у почтмейстера в карты впервой играл — честь приглашением оказали, полагая, что долго за городничего править станет, — и он, представь, у хозяина три рубля выиграл, тоже, конечно, в оной уверенности. Известно, как за то почтмейстерша мужа приголубила, — она дама строгая. А тут вдруг известие, что царству Квасова конец. И взыграла злоба пострадавшего: «Ах, не соблюл вежливости в моем дому, так пусть же тебя накроют с поличным…»
— Хорошо, что я в карты не играю, — засмеялся городничий.
— Не только сие к твоим счастливым качествам сопричесть возможно, но и что холост и независим от здешнего общества по состоянию помещика и по чину, коим старше всех в городе.
— Предводитель тоже подполковник. Надо ему визит нанести.
Дяденька возразил:
— Он в сей чин при отставке пожалован, следственно, тебя ниже. Не был сегодня оттого, что в деревне обретается, а случись здесь, то верь, прибежал бы по второму из двух еще качеств, которые тебе ограждением от многих зол послужат.
— Какие ж, дяденька?
— Одно — от претензий здешних дам спасет безножие твое. Чуть что — не захотел в гости пойти или обедню долгую стоять, — так залег на диван: заныла, мол, рана — мочи нет! Дамы сряду тебя пожалеют, а известно, какая в них сила. И второе, более по мужской части относимое, — важная в Петербурге протекция. Такая весть любому таракану уездному спину дугой согнет. Недаром почтмейстер ее помянул, когда письма подал. Уж прописали и о том из Пскова.
— Позвольте, так ведь я письма-то еще не прочитал! — спохватился Сергей Васильевич. — Одно от Фили, а другое от кого?..
Вскрыл писанное незнакомой рукой, заглянул на подпись: П. Захаво.
— Ага! Длинное, про тульские новости буду читать не спеша. Сначала Филино.
Он сообщал, что решил ехать в Луки. Знает, что заказов будет мало, да авось на одного хватит, — подмастерья все в Туле останутся. Просит прислать не менее трех подвод, потому что многое бросать жалко из вещей Сергея Васильевича.
— Пошлем мужиков с телегами, — молвил дяденька. — Обратно уж несумненно больше по грунту поедут. Позже откладывать, так поездка сев собьет. Завтра отправлю распоряжение Моргуну их снаряжать, а сюда плотников слать для дома городнического. Я нонче и туда зашел — запущен, страсть!
Сергей Васильевич не очень слушал рассуждения дяденьки, занятый письмом Захавы. Сначала шло обыкновенное: поздравление с назначением, о котором узнал от Фили, сообщение, как часто вспоминают его друзья, в числе которых упомянуты Тумановские, о том, что милиционное войско все еще не тронулось в поход, и о том, что пишется это письмо накануне выезда автора его на Урал за металлом. Затем шла подпись, а на обороте большущая приписка: «Р. S. В т-ском «свете» немалая новость. У ног генеральши К. появился полковник Иоганн Фридрихович фон Ш., присланный проверить, как совершалось формирование земского войска, про каковое кто-то написал в Петербург, что чересчур много своровали. Сей немец, рыжеватый, рыхлый, но ловкий и прыткий, мигом перезнакомился со всеми, кто починовней, и уверяет, что вместе с гр. А. и вами обучался в корпусе, что любит вас, как отца родного, etc. Земские дружины нашел в полной исправности — по рапортам мужиков померло всего двести, и, сообразно закону, все гладко. Но то дела дневные, а вечерами он не отходит от А. Б. К., и сие принимается благосклонно, и будто, как только его произведут в генералы, а то не за горами, ибо уже пять лет полковник и состоит близко важных персон, — так и под венец. Что ж, наш небосклон потеряет первую звезду, а генеральша Ч. — лучшую подругу. Но зато ловкий ф. Ш. вывезет с ревизии следующий чин, богатую жену и станет с ней красоваться в петербургских гостиных. Дождалась-таки немка своего Иоганна!.. Сие добавление, для сокрытия от т-ских глаз, пишу уже в дороге на восток. 3.»
— Ну и новость! — дочитав, воскликнул Сергей Васильевич.
— Что ж такое? — спросил дяденька, взявшийся снова за перо.