Полная тишина. Не знаю, когда она наступила; а может, тут все время было тихо. Прищуриваюсь и сквозь яркий свет пытаюсь разглядеть, не один ли я. Но нет. Они все по-прежнему здесь. Сотни их. Смотрят. Ждут. Чтобы я сделал что-нибудь. Что-нибудь сказал. Перестал тонуть.
Я на полу, на коленях, колени вибрируют. Не могу не трястись. Мои карточки разбросаны. В беспорядке. Все в беспорядке. Глотаю слезы.
И тут замечаю у себя на груди галстук.
Провожу по нему пальцами. Чувствую, какой он тяжелый. Проникаюсь его силой.
Я должен закончить.
Ноги дрожат, тело содрогается, поднимаюсь и встаю. Это забирает все мои вновь обретенные силы и адреналин – встать на ноги. Подняться.
Карточки остаются на сцене. Они мне не нужны. Я рассказывал эту историю столько раз, что могу продекламировать ее во сне. Просто я должен открыть рот и
Медленно поднимаю подбородок и наклоняюсь к микрофону.
– Я упал, – говорю я, и мой голос разносится по залу.
Выталкиваю из себя слова. Слово за словом.
– Я лежал… на земле…
Закрываю глаза.
– Но видите ли, дело в том, что когда я поднял глаза, то увидел, что рядом Коннор.
Он всегда со мной. Каким-то образом. День за днем приходит ко мне, приходят мысли о нем. Ночные видения. Его имя на моей руке. Не имеет значения, что я делаю, куда иду, оно постоянно напоминает мне. О чем? О том, кто я есть. О том, кем могу быть. Кем
Открываю глаза.
Это его подарок мне… Он дал мне знать, что я – не один. Что я что-то да значу.
И я действительно значу. Разве нет? И не только я.
– Что значимы все. Это подарок, который он оставил всем нам. И мне жаль…
Это худшая часть происходящего. Как несправедливо.
– И мне жаль, что мы не смогли дать ему того же.
Слова берут меня за душу. Впиваются в мозг. Отрезвляют.
Затем ужас возвращается. Понимание. Где я. Что я делаю. Что говорю. Что именно говорю.
Слышу эхо своего голоса в зале, стараюсь говорить своими словами, пытаюсь собраться. Но мой голос где-то далеко. Вокруг только тишина.
Я действительно все это сказал? Или мне просто почудилось?
Поднимаю глаза, меня ослепляет свет. Что я сделал?
В полной панике поворачиваюсь и иду и не оглядываюсь.
Он отходит от микрофона и торопится прочь со сцены.
Все молчат. Что это
И опять моя автоматическая реакция: это, должно быть, шутка. Надо мной издеваются. Но мое нутро считает иначе. То есть его история – выдуманная. Такого никогда с нами не случалось. Но дух, которым были пронизаны его слова, то,
Последние несколько лет я не часто слышал одобрения в свой адрес. Даже получив случайный комплимент (
В этом – вся хрень с этой речью. Она бы действительно значила что-то, если бы ее произнес мой подлинный друг. Это он должен был стоять на сцене и произносить такие слова. Потому что ему я действительно открывался. Ради него я рискнул всем.
Вокруг меня нарастает шум.
(И, как обычно, в итоге только навредил себе.)
Сначала слабый.
(Да какая разница?)
Шум становится сильнее.
(Значил ли я хоть что-то?)
До меня медленно доходит то, что я слышу. Похоже, это ответ.
Аплодисменты.
Даже с подушкой на лице и прижатой к ушам я все же слышу, как у меня на тумбочке вибрирует телефон. Он танцует так уже третий раз за утро. Я бы спрятал его в ящик с носками, если бы мог предположить, что кто-нибудь попытается связаться со мной сегодня. Ведь обычно никто этого не делает. А вряд ли в моей жизни было утро, когда мне так же сильно, как сегодня, хотелось бы полностью скрыться от мира.
Вселенная оказала мне небольшую милость, потому что вчерашнее собрание пришлось на пятницу, а это означает, что я не должен сегодня показываться в школе. Ужасные моменты собрания вспыхивают в моей памяти. Карточки, разлетевшиеся повсюду. То, как я упал на колени. Оглушающая тишина. Чего я не могу вспомнить, так это того, что я там наговорил.
