Кристина хотела напомнить, что от неё, как раз мало, что зависело. Потом передумала. Потом передумала ещё раз. Нет, от неё всё же кое-что да зависело. Нельзя думать, что выбора нет. Выбор есть всегда. Она могла продолжить вести войну с Семеном, дальше противостоять его желанию, его стремлению быть рядом. Быть её. Она могла сколько угодно упрямиться и говорить ему, что пребывает в его доме насильно, что во всем виноват долг Армана. Только зачем? Делать себя несчастной?
К тому же, Кристина уже точно знала — она не хочет жить вдали от Семена. Она не мыслит себя без него.
Он пока о своих чувствах молчал. Просто был рядом. И это для Кристины значило куда больше, чем любые слова.
Чувства мужчины проявляются в заботе. В его поступках.
На следующий день после похорон Семен сообщил ей ещё одну новость:
— Сизый тебе перевел компенсацию. Счел, что по вине брата пострадала ты.
Кристина усмехнулась.
— Что-то он не был столь щепетильным, когда я находилась у него в плену. Семен, мне не нужны его деньги. Но и возвращать их я ему не хочу. Придумай, пожалуйста, что-нибудь, ладно? Чтобы эти деньги пошли на общественное благо.
— Мы можем построить дорогу.
— Дорогу? — брови девушки скользнули кверху. — Это какую же сумму он перевел?
— Приличную. Озвучить?
— Не надо. Дорогу, так дорогу.
Кристина поднялась с кресла, на котором сидела и подошла к Семену, который стоял у окна, по привычке скрестив руки за спиной. Она прижалась к нему и тихо сказала:
— Поехали домой.
На её слова Семен отреагировал очень интересно и одновременно показательно — его сердцебиение значительно участилось. Даже дыхание изменилось — стало более глубоким.
Он аккуратно развернулся, чтобы ненароком не задеть Кристину и охватил ладонями её лицо.
— Как только скажешь — так и поедем, — охрипшим голосом проговорил он.
И лишь минуту спустя Кристина поняла, отчего у него была столь странная реакция.
Она его дом назвала своим.
Дождь разыгрался не на шутку. Лил, словно из ведра. Кристина, не находя себе места, ходила по гостиной, то и дело подходя к окну.
Ну, вот где он?! Скажите, где?
По всем срокам должен был уже вернуться более часа назад, а его до сих пор нет. И телефон вне зоны действия сети.
Кристина до крови прикусила нижнюю губу.
А если с Семеном что-то случилось? Да она в жизни себе подобное не простит!
Приходилось себя одергивать. С Семеном ничего не может случиться. Он — альфа. Он — самый сильный, самый быстрый, самый лучший.
Единственно любимый.
И кто её дернул за язык? Вот кто…
Кристина, не выдержав неизвестности, снова набрала номер Семена. И снова «абонент вне зоны действия». Да что же это такое!
Что бы чем-то занять себя и не сойти с ума от собственных мыслей, она прошла на кухню и хотела себе сварить кофе, но вспомнила, что ей теперь кофе можно одну чашечку в день. На остальные табу. Семен строго следил за тем, чтобы она не употребляла ничего вредного.
Придется чай.
Чай, заваренный Семеном… А он пропал и не отвечает…
Кристина уперла ладони в столешницу и часто-часто задышала. Говорят, такое дыхание успокаивает.
Нет, ни фига.
Когда в сознание ворвался знакомый терпкий запах, приправленный дождем и мокрой листвой, она уже бежала к парадной двери.
Как раз вовремя. Чтобы увидеть, как входит промокший насквозь Семен.
— Семен! Ты где был? Ты почему на звонки не отвечаешь? И вообще…
Она не договорила — кинулась к нему в объятия. Прижалась крепко-крепко. Чтобы не «отлипнуть».
— Кристи, ты чего? — её поцеловали в макушку.
— Как чего? Я тебе звоню, а ты не отвечаешь…
— Телефон в машине. Наверное, разрядился.
Девушке всё же пришлось немного от него «отлипнуть», чтобы посмотреть в бесстыжие карие глаза.
— А ты где сам был? Вернее, на чем передвигался?
— В такую погоду проще в облике зверя. Держи.
И протянул ей пакет, который она не спешила брать.
— В нем что?
— Халва. Как ты и просила.
Кристина прикрыла глаза, чтобы не расплакаться.
— Семен, у нас в поселке два магазина. Неужели ни в одном не нашлось халвы?
— Ни в одном.
— И ты… бегал в город…
— Ну, да.
— Семен… — простонала она и уткнулась ему в грудь. — И как там на тебя посмотрели? На голого и мокрого?
— А я друга в магазин заслал.
— Серого?
— Ага.
— Семен…
— Иди, ставь чайник, будешь есть свою халву.
Кристина как-то разом съежилась и пискнула в мужскую грудь:
— А я больше её не хочу.
— Женщина, — в голосе Семена послышались наигранно-угрожающие нотки.
— Что женщина? Я имею право покапризничать. Только… только больше тебя никогда не пущу одного, на ночь глядя, непонятно, в какие магазины. А то получилось, как в той присказке — муж ушёл вынести мусор, вернулся через год.
Семен хмыкнул и, прикрыв глаза, уткнулся в макушку своей пары.
— Ты же знаешь… я для тебя и нашего малыша куда угодно сбегаю… и когда угодно…
— А вот об этом женщине, особенно беременной, знать необязательно. Потому что сразу захотелось копченой семги.
Мужчина сделал вид, что отстраняет Кристину от себя.
— Сейчас будет тебе семга.
— Эй, я пошутила! Пошутила…
За что и получила ещё один «чмок» в нос.
— Люблю тебя, несносная ты моя капризуля.
