— Уй, бабка наша! — радостно удивился офицер Миша. — Узнаешь, Гришан?
Оказалось — оба они были катерниками и как-то после набеговой операции очутились в 126-м, немного контуженные и чуть обмороженные. Теперь и Володю они вспомнили, и сестру Нору.
Богословский взял в руки запястье Ашхен и покачал головой, а Нора в это время говорила:
— Ее непременно домой надо. Она иначе не успокоится. Ей все кажется, что там сейчас раненые прибывают и все совсем у нас худо…
Гриша и Миша переглянулись, пошептались и отозвали Володю в сторону. С их точки зрения, был только один выход — увидеть командующего.
— Поздно, — усомнился Володя.
— Он в это время всегда в штабе, — сказал Гриша.
— Это точно, — подтвердил Миша. — Адмирал раньше двух из штаба никогда не уходит.
— А пустят?
Офицеры опять переглянулись и заявили, что с ними пустят. Их розовые, энергичные лица были полны доброго сочувствия, они непременно должны были действовать и даже рисковать чем угодно, если это необходимо.
— И не задержат нас, товарищ майор, мы пароль знаем, — сказал Гриша.
— Тут на прорыв надо ориентироваться, — решительно заявил Миша, — тут или пан, или пропал…
До штаба по мерзлым ступеням, в свисте пурги, они добежали не более как за десять минут. Дважды Володя кубарем скатывался вниз, катерники дружно его поднимали, дружно отряхивали от снега, дружно приободряли. В здание штаба они проникли беспрепятственно, здешний адъютант был для Миши и Гриши просто Геной, дружком по училищу. Гена же и состряпал пропуск.
— Теперь дело ваше, — сказал он торопливо, — прорывайтесь…
Тут стоял строгий матрос с автоматом, матовые лампочки освещали красную ковровую дорожку. Катерники, обдернув кителя, причесавшись одинаковыми жестами у зеркала, обдернули китель и на Володе, причесали и его.
— Полный вперед! — приказал Гриша.
— Смелость и честность! — посоветовал Миша.
— Никаких предисловий, — наказал снизу адъютант Гена, — он этого не любит.
И тотчас же втроем они оказались в большом темном кабинете, где только на письменном столе горела затененная абажуром лампа.
— Кто? — спросил адмирал, когда они вошли после положенного «просим разрешения».
Володя доложился по форме. Щелкнул выключатель, адмирал включил люстру, и Устименко сразу увидел того, кто командовал флотом, в котором он служил. Он был совсем еще молод — этот уже прославленный в нынешнюю войну флотоводец, — по виду командующему нельзя было дать более сорока лет. Его волосы цвета перца с солью открывали высокий лоб, из-под очень темных бровей спокойно смотрели усталые глаза человека, который уже давно не высыпается.
— Так, ясно, — сказал командующий после паузы. — А вас сопровождает эскорт торпедных катеров?
— Иначе я бы не смог к вам попасть, — четко произнес Володя.
— Ну а с этими орлами, естественно, смогли, — сказал адмирал. — Для них нет преград, как пишут в нашей газете. Слушаю вас, майор!
Устименко сделал шаг вперед и заговорил. Он ни на кого не жаловался, он ничего не просил. Он просто рассказал про своих старух, какие они — эти старухи. Он заявил, именно заявил, что приказом их необходимо перевести в иные условия. Он решительно и твердо отказался от своего назначения в госпиталь главной базы. И со свойственной ему жесткостью сообщил, в каком тяжелом состоянии сейчас находится подполковник медицинской службы Оганян и как ее надлежит — он так и сказал: надлежит — немедленно доставить в медсанбат 126, о котором она так беспокоится, что даже «отболеть нормально» вне своего хозяйства не сможет.
— Требуется катер? — спросил командующий.
— Так точно! — ответил Володя.
Адмирал нажал кнопку и что-то коротко сказал в телефонную трубку. «Эскорт торпедных катеров» быстро зашептал в оба Володиных уха какие-то беспорядочно-восторженные слова, относящиеся к личности командующего. Потом адмирал соединился еще с кем-то и приказал завтра в одиннадцать ноль-ноль «подробно доложить». «Торпедные катера», распалясь, шипели в Володины уши, «какой парень» — командующий.
— Вы тот самый военврач Устименко, который вынул мину из разведчика?
— Мину обезвредил сапер, товарищ командующий… Я же…
— В общем, тот. И вы высаживались с десантниками на мыс Межуев?
— Наш медсанбат был придан десанту, вернее, наши товарищи из медсанбата…
— Но вы там были — с десантом?
— Так точно.
— Вы прыгали в воду с парашютом? Доктора из ВВС вас привлекали к своим опытам?
— Да, к ним меня посылал генерал-майор Харламов. Я прыгал несколько раз, но мне не везло, слишком рано подбирали…
— Командующему ВВС вы писали докладную записку о ваших соображениях по поводу переохлаждения летчиков в воде? Что он вам ответил?
— Пока ничего…
— Пока, — повторил адмирал. — Так. И про ожоги на кораблях писали?
— Так точно.
— Тоже ответа нет?
— Нет, товарищ командующий.
