Дорогой Никто. Настоящий дневник Мэри Роуз полностью

Что, если фраза «с возрастом пройдет» к вам неприложима? Как бы вы предпочли прожить подростковый период, зная, что каждый день может оказаться последним?

Эти дневники Мэри Роуз вела c пятнадцати до семнадцати лет, откровенно записывая все – от влюбленности до борьбы с зависимостью и попыток разобраться, как оставить свой след в мире. Стиль изложения сильный – и неприглаженный, саднящий. Мэри Роуз пишет порой жестко, порой забавно и чаще всего удивительно глубоко.

В середине девяностых Интернет уже существовал, но доступен был не всем. Старшеклассники писали обычные письма, обменивались бумажными записками и звонили друзьям по домашнему телефону. Родители не могли контролировать своих отпрысков через социальные сети. Если девчушке случалось идти ночью под дождем по пустому шоссе, у нее не было мобильного, чтобы позвонить домой и попросить за ней подъехать.

А главное, подростки не описывали свою жизнь в ста сорока символах. Они живописали события в толстых блокнотах или длинных письмах друзьям, которые клали в конверты, наклеивали марки и опускали в почтовый ящик. Фотографии приходилось проявлять в мини-маркете, а чтобы сосчитать друзей, хватало пальцев на руках. Существовала еще реалия, называемая личным пространством: что-то удавалось сохранить в секрете. У мыслей имелось место для развития. У подростков было время размышлять. Они умели красочно описывать, какой была вода, когда ночью они купались обнаженными – им и в голову не приходило беспокоиться, что на следующий день их фотографии в голом виде появятся в Фейсбуке.

Но переживания и проблемы Мэри Роуз не отличались от тех, с которыми подростки сталкиваются и сегодня: одиночество, неуверенность, депрессия, эмоциональное, физическое и сексуальное насилие, наркотики и алкоголь, травля в школе, ссоры, расставания, развод родителей.

Каждое слово этой примечательной исповеди – правда, хотя все имена, кроме имени автора, изменены из соображений приватности. Одна из подруг Мэри Роуз в ответ на вопрос: «Что из недавно прочитанного понравилось вам больше всего?» показала нам ее дневники. Дневники поразили наше воображение. Наша книга – лишь небольшая выборка из шестисотстраничного труда девочки-подростка, но мы не изменили ни слова.

Добро пожаловать в удивительный мир Мэри Роуз. Надеемся, ее история окажется для вас столь же незабываемой, как и для нас.

Джиллиан Маккейн

Дорогой Никто!

Сегодня меня арестовали. Неохота признаваться, но со мной такое бывает.

У меня в руке была литровая пивная бутылка и вторая в школьном рюкзаке, плюс от меня пахло пивом. Я шла с двумя друзьями, и тут этот коп подкатывает и спрашивает:

– Что-нибудь случилось?

Отвечаем – ничего, но коп указывает на меня:

– А почему у нее такой грустный вид?

Я начала плести – типа рассталась с парнем, но коп уже заметил бутылку, которую я прятала под курткой.

Меня арестовали, но приятелей не тронули, потому что при них алкоголя не было. Из отделения полиции меня забрала мать, и по дороге домой мы посра… поссорились – я ей припомнила, как три года назад у нее нашли в машине анашу, причем до фига.

Ну, в результате я хлопнула дверцей и потащила свою пьяную задницу домой пешком, но оказалось, шла не туда. Я не могла дойти от Рединга до Потстауна, там больше двадцати миль. Черт, я бы так и топала, если бы не увидела знакомый молл и не опупела – типа а теперь что? Я развернулась и вошла в закрывавшийся магазин – шел уже одиннадцатый час. Вообще я шагала с рекордной скоростью. Повезло, что я сейчас в хорошей форме – фиг бы мне так ускориться во время обострения.

Словом, у меня было время все хорошенько обдумать.

В Рединге я нарочно попалась на глаза патрульным в машине, потому что уже шел мой личный комендантский час, и я надеялась – родная полиция подбросит до дома. У меня было предчувствие, что штрафовать меня не станут. После всего дерьма, что со мной случилось, – да ни за что.

Коп проводил меня до крыльца и поговорил со мной и матерью. Сказал, хочет, чтобы я выросла счастливая и здоровая и когда-нибудь познакомила его с моими детьми, и дожила до старости.

Во-первых, детей у меня не будет.

Во-вторых, состариться мне не суждено.

Трудно состариться, когда ты мертва.

Дорогой Никто!