Апрель неожиданно вдарил совершенно летними температурами. Основные водяные потоки уже отгремели, но всё равно отовсюду ещё сочилось. Земля набухла влагой, деревья почками. Друзья прогуливались в выходной день в парке Горького, но припекло, и они решили промочить горло.
— Никак нельзя пропускать! Или в этот раз, или уж никогда. Нависло совсем, тянуть нельзя. Пойдём, что ли, на причал, — предложил Иван, взяв кружку с квасом.
Пока шли до ступенек к помосту на воде, Андрей успел задуматься о другом.
— Вань, а ты Таню давно видел? — с хитрым прищуром он хлебнул пива и присел на деревянный насест.
Иван тоже отхлебнул, но так в кру?жке лицом и замер.
— Чего это ты вдруг?
— Да стало вот интересно.
— Андрюх, я уж и не помню, когда, если тебе так интересно, — Иван овладел собой, надел маску якобы равнодушия. — А что? Живём не особенно рядом, работаем в разных местах — где мы можем встретиться?
Иван лукавил. Больше того, он беспросветно врал. Каждый раз, когда оказывался на Каширке на автобусной остановке, стремился затеряться в толпе, чтобы не встретиться, и не быть замеченным. Очень он опасался увидеть Таню. Сил на спокойное «привет» могло и не хватить.
— Ага, ну да, — скептически кивнул Андрей. — Чего там на кафедре? — перевёл послушно тему.
А Ивана вдруг захлестнуло.
— Да прячусь я, конечно, от неё, прячусь. Чего уж тут скрывать. А чего я ей скажу, Андрюх?
— Ну, не знаю, можно же поговорить просто, не чужие люди вроде.
— «Просто поговорить», — усмехнулся Иван. — Да даже когда просто подумаю про неё, будоражусь. А уж, когда покажется, что в толпе она, так и, вообще, сердце колошматится, не остановишь. А если у неё кто-нибудь есть? Так это удар для меня будет. А так, конечно, лёгкость ушла без неё. Это да, — Иван поставил квас, отыскал какую-то веточку и стал постукивать ей об ступеньку.
— А может, и нет никого у неё? А ты просиживаешь время впустую, а?
— Как это впустую? У меня интересная работа, друзья имеются, увлечения — пожал плечами Иван. Но не очень неуверенно.
— Сам же сказал, что в работе лёгкость ушла. Значит, даже работе вредит.
— Сказал. Вредит. Но если она не приемлет принципиальное моё Я, а? — с жаром заговорил Иван. — Если ей это поперёк горла, что и слушать не хочет, и убегает? Как с этим быть? Не могу же я все эти свои стремления взять и похерить ради любви там какой-то! Нет, нет, старина! Надо перетерпеть! И лёгкость былую обретём, — он стал остервенело хлестать прутиком.
— А какие у тебя стремления, которые ты не можешь отбросить, а? Пролив с переходом, что ли? — саркастически прищурился Андрей. Провоцировал. Сознательно.
— Пролив! Пролив! А Тане это заноза, понимаешь? Не просто она там с чем-то не хочет меня делить, не собственница она, нет. Не согласна она с таким подходом, вот и всё! Переломить не может, но и уживаться не желает.
— Да откуда ты так уверен? Вы ж гордецы оба! А, может, всё изменилось, повзрослела чуток.
Иван с подозрением глянул на друга.
— Это чего, сводничество, сейчас, что ли? Ольгина рука тут?
— Чего? Ты края ты гляди! Ещё и подкаблучником меня назови! — вспылил Андрей.
— Ну, про подкаблучника я ничего не говорил. Но вот разве по-мужски лезть в чужую личную жизнь? — с упором на последние слова стал выговаривать другу Иван.
— Не в чужую! И не лезть! А помочь заблудшему другу.
— Ха! А чего это вы так решили? Это же всё-таки вы, я правильно догадался?
— Ну да, мы, — неохотно кивнул Андрей.
— Ну, вот. Чего ж это я, выходит, по-вашему мальчик неразумный? Сам не разберусь? Пусть шишек набью, но зато же сам!
— Так зачем на собственных ошибках учиться, если можно на чужих?
— Это какие чужие ошибки, можно поподробнее сейчас? — удивился Иван.
— Ну, не совсем прямо конкретный пример, но совет же мы можем дать? Со стороны виднее. А ты в собственном котле варишься, и сбоку поглядеть и не можешь.
— Не могу, — согласился Иван. — Но зато правильнее самому через это всё пройти, нет разве?
— Упрямый! — развёл руками Андрей. — Хоть кол на голове теши!
— Нет, кол лучше не надо, — улыбнулся Иван своей никому не нужной победе.
— Ладно, давай про поход. Если в этот раз должны, то не поздно ли собираемся?
— Так у нас с прошлых подготовок основное всё есть, — с радостью вернулся к любимой теме Иван. — Подрихтую сейчас список, в мае из снаряги чего надо купим. В июне продукты. А форма… а форму мы с тобой, вроде и не теряли, так ведь?
— Это всё детали, ладно. Если ты говоришь, что всё нормально, в этом вопросе я тебе доверяюсь. Но ты лучше расскажи, чего ты вновь на переходе зациклился? Я не Татьяна, но всё-таки сомнения меня гложут. А твои объяснения первые я, признаться, уже подзабыл.
— Ну, ты помнишь, как после Крыма вроде бы успокоение снизошло на меня?
— Да, ещё ты говорил, что после того, как увидел, что шанс есть выпутаться из всей этой истории… ну, которую мы видали в будущем этом, будь оно неладно.