— Не фырчи, я так, на всякий случай. Короче говоря, написано про то, чтобы соединить два континента, две части света, две страны… нет, стран больше, конечно, соединят. Это давно мысли такие ходят. Собственно, когда-то там, десять тысяч лет назад, уже часть человечества естественным мостом воспользовалась.
— Это индейцы, что ли?
— Ну, тогда они были ещё не индейцы, но про них речь. Было холодно, уровень океана был низким, прошли посуху.
— А может, по льду?
— Может по льду, свечку не держал, — развёл руками Иван. — В общем, про переправу давно уже думали. Жаль, конечно, Аляска не наша давно, но это отдельный вопрос. Мост какой-нибудь там сварганить.
— Так он же широченный, пролив этот!
— Около девяноста километров. Собственно, это основная сложность. Так бы давно сделали, но уж больно всё фантастически выглядит. А представь себе экспресс Париж — Буэнос-Айрес, — улыбнулся Иван.
— Так у нас даже до Якутска дороги нет железной! — возразила Татьяна.
— Это дело наживное. Сейчас вот БАМ, потом и за Якутию возьмёмся. С Чукоткой. Пока нет экономической целесообразности такие прожекты возводить. Эдак, и не одна держава разориться. Тут нужно взвесить. Вот про это и сказано.
— Тебя экономический расчёт привлёк, что ли? — удивилась Татьяна.
— Да не! До этого, вообще, далеко, конечно. Собственно, пока это лишь фантазия автора статьи.
— Так в чём суть? Пока только вокруг, да около. Или я ошибаюсь, и выступление в самом разгаре?
— Иронию принял, потом прореагирую, — кивнул Иван. — Короче говоря, автор статьи пишет, мол, коли всё равно мысль эта настолько грандиозна, чтобы осуществиться, ну, по крайней мере, в ближайшее время, то чего бы тогда не дополнить её.
— Чем это ещё дополнить? Мост он и мост. Пусть и в девяносто километров.
— А вот и нет! Плотина! — радостно воскликнул Иван.
— Чего плотина?
— Не просто мост, как переправа единственного, считай, предназначения, а перегородка водяная.
— Погоди, — скривила рот Таня, — ты хочешь сказать, что этот чудак из журнала предлагает запрудить океан?! Ха!
— Не, не так. Прудить никто ничего не собирается, — замахал руками Иван. — Там же течения мощные. Это понятно, сужение серьёзное промеж двух обширных жидких масс с разными температурными и другими характеристиками — Северно-Ледовитым океаном и Тихим. Между ними есть водообмен. Холодная вода с севера, более тёплая с юга. То есть там течения присутствуют.
Таня нахмурилась, задумалась.
— Чего, прямо, как Гольфстрим?
— Нет, такого прямо ламинарного потока, как речной, там, конечно, нет. Но движение вод очень активное, как пишет этот друг. Мощь ни с какими реками, конечно, не сравниться. И, конечно, тут зарыт огромный энергетический потенциал.
— Точнее, затоплен.
— Что? А, ну, да. И в таком разрезе я вот и назвал это плотиной. Не том смысле, что она что-то там запруживает (хотя, в зависимости от конструкции и масштабов, возможен и такой исход, но отдельная песня, открывающая, конечно, совсем другие горизонты), а в том, что это гигантская дамба с турбинами.
— Да, я уловила суть. Смущает, конечно, масштабность.
— Ну, фантастично выглядит, да, — согласился Иван.
— Я только вот не поняла, чего тебя так зацепило? Я сколько этот журнал не листала, частенько там такие фантазии высказываются.
— Танюш, ну ты чего, не понимаешь, что ли? — в глазах у Иван прямо заполыхало. — Это ж ПЛОТИНА всё равно. Если потенциально хоть мысли такие были, то что это значит?
— Что?
— Переход! — торжественно заключил Иван. — И не просто переход, это должен быть какой-то переход всех времён и народов… хм… каламбур своего рода.
Глаза у Тани округлились. До неё дошло. Она испуганно закачала головой.
— Нет… Нет! — тихо проговорила она.
— Чего нет, Танюш? Я когда это всё понял, у меня всё в голове и сложилось. Сразу стало понятно всё.
Но Таня резко засобиралась, схватила свои вещи и выскочила из комнаты. Иван обомлел и ринулся и за ней.
— Куда ты?!
Не прощаясь, она выскочила в сени, на ходу одеваясь, прыгнула в сапожки и выбежала под дождь.
— Таня! — крикнул Иван в открытую дверь, метнулся за обувью, но потом и отбросил сапоги в сторону, присел. — Ну и ладно!
Выглянула Алёна.
— И чего это такое было?
— Да… — махнул неопределённо рукой Иван.
— Чего ещё за «да»? Обидел девочку и ещё тут сидит. Бегом за ней! — Алёна рассердилась.
— Никого я не обижал! — попытался воспротивиться Иван.
— Он ещё ерепенится! Быстро, тебе говорят! — Алёна была сурова, как никогда. Иван, обескураженный необычным поведением матери, начал вновь натягивать сапоги.
— Да не пойду я никуда! Женских ваших бесов ублажать вечно! — психанул и он, брыкнул ногой скидывая надоевший сапог, ушёл к себе в комнату, грохнув, как водится в таких случаях, дверью.
— Ты чего, всё в мэнээсах ходишь? — Иван глотнул кваску, опёрся о столик.
Андрей прихлебнул в ответ пивка. Кивнул.
— А чего, меня ценят. За рацухи процент капает. Да переведут и так скоро, чего рыпаться? Ты лучше мне скажи, мы махнём летом, аль нет? Или опять прошлёпаем сезон?
