— Сюда пять километров и возле холма с ЛЭПами налево, — ответил я, показывая направление.
Фёдор одобрительно кивнул, не снимая шлема.
Я достал счётчик из кармана и включил прибор. Охотник, глядя на мои манипуляции, спросил:
— Это для чего?
— Снег шёл. Пятно заражения сейчас может быть не видно. Но фон может быть ещё опасен, — ответил я. — Надо убедиться, что мы границу не пересекли.
Он снова кивнул.
Фон был лишь слегка повышен, так что я сел за руль снегохода, и мы поехали дальше.
До города добрались без приключений. Заезжали полями, со стороны трассы, мимо частного сектора.
Городок выглядел полностью покинутым: ни огонёчка в окне, ни одной машины на улицах. Только заметный запах дров подсказывал: люди тут всё-таки есть, но предпочитают сидеть тихо по домам и подвалам.
Отвлекшись по сторонам, я немного заплутал и не смог сразу попасть на улицу, ведущую от автовокзала к поликлинике, в которой была аптека с нужным допуском и, вероятно, складом обезболивающих с ограниченным оборотом.
Фёдор положил мне руку на плечо, потом прижался шлемом. «Притормози!» — услышал я.
— Я тут бывал, давай за руль. Руки уже отошли, — предложил он.
Я молча переместился на заднее сиденье. Потом огляделся по сторонам и на всякий случай зарядил арбалет. У меня было неприятное чувство чужого взгляда. Впрочем, обращать внимания пока не стоит: конечно же, за нами следят — испуганные местные жители, сквозь щёлки в плотно занавешенных окнах. Пока нет угрозы — лишний раз дёргаться и нервничать не следует.
— Эт правильно, — одобрил Фёдор, заметив мои манипуляции с арбалетом. — У аптеки охрана может быть.
Собираясь, мы учитывали такую возможность. Оля даже выписала бланк рецепта со своей подписью и печатью медпункта. Разумеется, она знала, что в обычное время для получения таких лекарств требуются особые рецепты и печати — но сказала, что «в нашей ситуации надо хотя бы попробовать».
Что делать, если охранники окажутся принципиальными и неподкупными, мы на совещании не обговаривали. Пётр сказал только, что «вероятность это достаточно низкая».
Охраны в аптеке не оказалось. Больше того: она, похоже, уже была разграблена. На нас смотрели разбитые окна первого этажа поликлиники, чьи-то следы на снегу, выброшенные из помещения вещи, пачки с лекарствами на снегу.
Фёдор заглушил снегоход и погасил фару. Достал фонарики, один из которых передал мне. Мы сняли шлемы.
Я осторожно посветил сквозь разбитую витрину. Внутри был такой же беспорядок, как и снаружи. Довольно сильно пахло гарью, будто кто-то костёр жёг. Оглядевшись, я подпрыгнул и оказался внутри.
Только теперь я заметил, что в коридоре, ведущем из главного зала, виднеются красноватые сполохи. Я тут же погасил фонарик и сделал соответствующий знак Фёдору, который как раз перелазил разбитую раму, стараясь не порезаться о торчащие осколки.
Я подождал, пока глаза адаптируются к темноте. Похоже, внутри горел огонь. По крайней мере в коридорчике было ощутимо теплее. Я шёл среди разбросанных вещей, стараясь ничего не задеть.
Коридорчик заканчивался небольшой комнаткой, уставленной стеллажами и холодильниками с лекарствами. Дверь в комнатку была приоткрыта. Я осторожно заглянул внутрь.
В центре помещения стоял старый, в прорехах, шашлычный мангал. В нём горело несколько толстых брёвен. По краям я увидел три закутанных в какое-то тряпьё фигур. Они лежали на каких-то картонках. Приближаясь, я почувствовал острый запах алкогольного перегара и сигарет.
Взяв арбалет наизготовку, я шагнул внутрь. Ни одна из лежащих фигур даже не пошевелилась. Хмыкнув, я начал осматривать шкафы в поисках сейфа. Да, такие препараты должны храниться именно так — однако Ольга уверила меня, что сейфы в аптеках только так называются, и чаще всего дверцы можно сломать обычной монтировкой. Или же вообще под эти нужны используют холодильники, приделав петли для замка.
Тут, судя по всему, оказалось ещё проще: я нашёл единственный шкаф, запертый на висячий китайский замок.
Я услышал, как Фёдор подошёл сзади. Он правильно оценил обстановку, встав в дверном проёме, чтобы одновременно контролировать помещение и единственный путь подхода.
Сделав пару шагов по направлению к нужному шкафу, я вдруг услышал что-то вроде поскуливания. Сердце неприятно сжалось: мне всегда было особенно жаль животных, которые оказывались в зависимости от нерадивых людей.
Я пошёл на звук и обнаружил что-то вроде холодильного ларя, установленного возле одной из стен.
Вздохнув, я наклонился и откинул крышку.
Внутри оказалась девчонка. Лет восемнадцать. Одета в яркий модный пуховик «дутыш». Она смотрела на меня заплаканными, красными глазами. Её рот был завязан грязным кляпом, а руки и ноги обмотаны коричневым скотчем.
Увидев меня, она начала биться и скулить ещё громче. Я наклонился и, приложив палец к губам, шёпотом сказал: «Тс-с-с! Всё будет в порядке. Через минуту вытащим тебя».
Из глаз девчонки покатились крупные слёзы.
Я же вернулся к шкафу с лекарствами и знаком показал Фёдору подойти к ларю. Тот кивнул в ответ и вошёл в помещение.
