Мы разговаривали шёпотом, чтобы не потревожить детей в соседней комнате.
— Спасибо! — ответила Ольга.
Я почувствовал, как Сашка ткнулась мне в ногу, громко муркнув.
— Если что, лоток я переставила в туалет, поэтому потом дверь не закрывай. И дети покормили её вечером.
— Отлично, — я попытался улыбнуться.
Ольга тяжело вздохнула и как-то поникла, опустив руки.
— Ну что ты? Ты молодец, — сказал я. — Отлично держишься! Уверен, Никита тобой гордится!
— Дим, завтра годовщина будет… — вздохнула Ольга.
Помолчали. Я понимал, что объятия в этот момент были бы неуместны, поэтому просто стоял какое-то время рядом. Потом решился заговорить. Иногда нужно дать волю словам, горе с ними выходит, как говорила моя бабушка…
— Призвали? — спросил я.
Ольга молча кивнула.
— После учебки… в первую же неделю… я как дура начала верить, что всё в порядке будет, что всё образуется, что на войне люди тоже выживают… — она тихо всхлипнула.
— У нас в январе была, — сказал я. — Наша годовщина.
— Сколько лет?
— Три.
Ещё одна долгая пауза, наполненная тягучей тишиной. Только Сашка продолжала тереться о мои ноги, видимо, рассчитывая на внеплановое угощение.
— Как… как это случилось? — спросила она.
— Автокатастрофа, — ответил я. — Она только недавно начала на машине ездить. Сдала на права полгода как… в основном каталась по Одинцово — садик-школа-торговый центр. Очень любила свою машинку, у неё «Киа Пиканто» была… в тот день я должен был отвезти их на прослушивание в музыкальную школу в центр Москвы. Но важный клиент перенёс тренировку. Я хотел им такси заказать, но она решила, что уже достаточно опыта набрала и поехала сама…
— Ваня не пострадал?
— Вообще ни царапины… а она погибла мгновенно. У него на глазах.
Ольга зажмурилась.
— Дим, прости…
— Всё в порядке. Ты тоже прости если что не так…
Я хотел добавить ещё что-то ободряющее, но тут в дверь постучали. Мы с Олей переглянулись, и я открыл замок. На пороге стояла вахтёрша и протягивала мне трубку радиотелефона.
Я взял аппарат.
— Слушаю, — сказал я.
— Дмитрий, большая просьба к вам будет. Утром, как только рассветёт, Саныч за вами заедет. Около часа назад кто-то пытался напасть на поезд. Нам очень нужна ваша помощь, чтобы понять, кто это был.
Их было двое: мужчина и женщина. Обоим лет по сорок-сорок пять. Одеты обычно: пуховики, тёплые штаны, походные ботинки. Будто собирались на пикник в зимнем лесу. Мужик совершенно серый и неприметный: плюгавенький, с едва намеченным брюшком, которое стало видно из-за расстёгнутого пуховика и задранного шерстяного свитера. Женщина напоминала школьную учительницу — крашенные рыжеватые волосы, простой макияж и строгое удивление, навсегда застывшее на её лице, будто заправский двоечник вдруг отлично ответил на вопрос у доски.
Женщина была убита выстрелом в грудь из дробовика. У мужчины на шее виднелась резная рана, которую оставил кто-то опытный и сноровистый. Рядом на снегу была застывшая на снегу кровь. Много крови.
Необычным было то, что и мужчина, и женщина сжимали в руках новенькие «Глоки».
Саныч привёз меня, Ольгу и директора. На месте нас встречал Фёдор и ещё несколько дюжих мужиков с охотничьими карабинами и ружьями. У одного из них была перевязана рука, и Ольга сразу направилась к нему, чтобы забрать в салон УАЗика и обработать рану.
— Однако… — вырвалось у меня, когда я увидел оружие.
— Угу, — согласился стоявший рядом Фёдор.
— Ночью кто-то был рядом? — спросил я.
— Конечно, — кивнул охотник. — Мы менялись каждые два часа. Шеф сказал, что остальное до утра терпит, — он кивнул на Петра.
— Как всё произошло? — спросил я.
— Володь, поди сюда, — он позвал одного из мужиков.
Тот подошёл вразвалочку и с важным видом встал рядом.
— Ты был с Костей?
— Да, мы вдвоём дежурили, — кивнул мужик.
— Костя — это раненый? — уточнил я.
— Верно, — кивнул Володя. — В общем, дело так было: мы делали пеший обход, раз в час, как шеф установил. Сначала услышали: тарахтит что-то. Вроде как со стороны посёлка. Я решил было, что наши и хотел вперёд выйти встретить, но Костян сказал, что звук движка необычный. У нас он таких не слышал. Ну, мы решили затаиться и посмотреть, что дальше будет. И, в общем, подкатывают тут такие эти мужик с бабой. На снегоходе крутом каком-то. Деловито так. Глушат двигатель, что-то разгружают на снег. Потом начинают переговариваться, ходят долго вдоль вагонов. Потом начинают что-то ковырять под одним из них. Ну мы тут и решили, что надо бы их брать, а уже потом разбираться. Мы вышли оба сразу, ослепили их фонариками. Думали, сейчас тёпленькими возьмём — а чего бояться-то было? Обычный мужик с бабой. А он хрясь — и пальбу открыл! Костику руку прострелить успел. Баба промахнулась, свезло мне. Может, оно и по-другому надо бы — но как-то башка в тот момент не соображала вообще. Я пальнул и завалил её на месте… — Володя грустно вздохнул. — А мужик этот, в общем, шустрый такой: на меня ринулся и ружьё отнял. Ну как отнял: попытался. А Костик, не будь дураком, его ножом того… вот все и дела.
