Наш дом стоял в лесу неподалеку от деревни, возле холодной горной речки, чуть выше по течению. Никакого забора не было, просто лес оставил нам небольшую полянку, на которой мы и жили. Небольшой садик за домом населяли в основном пряные и лечебные травы, за которыми обычно нужно было бы далеко идти или которые трудно найти даже в лесной чаще. Сам домик был маленьким, всего две комнатки и небольшие сени. С потолка свисали пучки целебных трав, посреди комнаты с большой печью стоял массивный стол. Он был поделен на две части. На одной мама изготавливала свои мази и прочие травы. А на другой — той, что ближе к печи — мы ели и готовили. Возле стола стояли длинные скамьи, на стенах висели полочки со всевозможными скляночками и баночками. Окошко было одно, но достаточно большое, чтобы пропускать много света и солнца. На широком подоконнике стояли горшочки с целебными травами, вперемешку с укропом и перьями лука. Вторая комнатка за печью была всегда прикрыта занавесью, и размером гораздо меньше основной. Здесь стояла добротная кровать, большой сундук, а на стене висело красивое старинное зеркало с загадочной дымкой в глубине. Когда смотришься в него, создается впечатление, что заглядываешь в другой мир, что вот-вот отражение поплывет и откроются врата в иные измерения… может на самом деле так оно и было? В нашем домике всегда было тепло и уютно. Стоило выйти за порог, как слышалась могучая песнь текучей воды. Локтей* в сорока от дома текла речка. Она несла свои воды с вершин гор. Стремительный поток притормаживал только недалеко от деревни, немного замедлялся и превращался в степенную реку. Но вода в ней все равно была очень холодная и чистая. Приятно бывало жарким летом постоять на берегу, наслаждаясь прохладой. Зимой речка возле нас не замерзала. Обледеневали только берега. Воду брали из маленького колодца перед домом. Семья у нас большая: мама, я, три рыжих курицы, еще важный, чванливый петух, кошка Муська и Остик.
Родовое имя мамы — Мелисса Ирэн ист Иссони**, а в деревне все ее Миланой или Милой звали. Мама была знахаркой и травницей. Заговор на избу ставила, чтоб насекомые, воры и пожары стороной обходили. Зубы заговаривала. Еще следила чтобы кости правильно срастались. При простудах или ушибах припарки и травки разные прикладывала, при родах тяжелых — тоже к ней бежали… да много чем помогала мама, уважали ее люди. Расплачивались кто чем мог. Ткани кусок, дров, молока или мяса. Староста Морис, как мама его первенцу родиться помогла, щенка хотел дать, самого лучшего… да не взяла, из-за меня.
Звери, что домашние, что дикие меня боялись. Как увидят, так хвосты между ног зажмут и наутек. Конечно был Остик, но он — редчайшее исключение. Деревенские меня тоже побаивались. Мелкая, худенькая, а как иду — ни одного грозного пса поблизости днем с огнем не сыщешь. Да что там пса. Видели бы они, как от меня стая горных волков убегала. Мама про них не знает, я тогда без спросу далеко в горы поднялась.
