«Дорожная карта» российских реформ полностью

В стране вновь обостряется политическая борьба. На этот раз уже не с коммунистами, а между кланами. Кланом старых олигархов (это те, кто приобрел в ходе сомнительной приватизации крупную собственность, напрямую участвовал в политике и управлении страной, контролировал важнейшие СМИ в 90-х) и новых олигархов (те, кто в результате прихода к власти Путина получил силовые «правоохранительные» рычаги, с помощью которых осуществляет передел собственности, управляет политикой и страной, тотально контролирует парламент, судебную систему, СМИ и выборы).

Клан старых олигархов, который заменил политику подковерными интригами, манипулированием, фальсификацией выборов, коррупционным разложением всех ветвей власти и в итоге привел нынешнего президента в Кремль, пытается сейчас представить себя «демократами». А клан новых олигархов, продолжая точно ту же политику, но в интересах другой группы лиц, называет себя «государством» и безуспешно осуществляет так называемую «авторитарную модернизацию».

Наличие в составе того или другого клана «профессиональных либералов», будь то нанятые старыми олигархами за приличные деньги публичные политики или поставленные новыми олигархами на видные должности экономисты, не меняет положения дел.

Ни клан старых олигархов, ни клан новых, ставя перед собой задачу захвата или сохранения власти, не формулируют никаких общественно значимых целей развития страны в ближайшее десятилетие, не определяют ее место в мире, систему ценностей, позволяющих России наконец идентифицировать себя.

Это заставляет нас еще раз вернуться к теме экономических и политических реформ, снова изложить план действий.

Начиная с первых попыток общественных перемен, робко обозначавшихся во второй половине 1980-х годов непереводимым эвфемизмом «перестройка», и вплоть до сегодняшнего дня разговоры о «реформах» и их необходимости стоят в центре практически всех политических дискуссий как в рамках политической элиты, так и в обществе в целом. Вместе с тем остаются открытыми, по меньшей мере, два важнейших вопроса, а именно: 1) в чем, собственно, состоит или должно состоять содержание реформ, необходимость которых признается почти всеми активными силами в обществе, и 2) является ли то, что реально происходит в нашем обществе, реформами или хотя бы подготовкой к ним.

Не всякое общественное изменение есть реформы. Во-первых, реформа, реформирование в общепринятом смысле этого слова — это все-таки сознательное и целенаправленное преобразование общества согласно некоторому осмысленному плану. Это не обязательно должен быть план в бюрократическом смысле этого слова — с конкретными сроками и ответственными за исполнение (хотя в такого рода подробной росписи мер и шагов, за что меня и моих коллег по авторству «500 дней» в свое время очень ругали, на мой взгляд, ничего плохого нет). Однако в любом случае необходимы четкое видение и понимание того, каковы конечные цели, и что, как, в каком порядке и для решения каких задач будет или должно быть сделано. В противном случае это не реформы, это просто констатация изменений, случайных или закономерных, но происходящих без или помимо участия политического класса.

Во-вторых, даже если перемены проводятся сознательно, этого недостаточно, чтобы назвать их реформами; необходимо также, чтобы их целью были модернизация общества, его усложнение и соответствие неким позитивным, исторически признанным целям и идеалам. Иначе мы могли бы говорить, например, о реформах в гитлеровской Германии или в Камбодже при красных кхмерах.

С этой точки зрения реформ сегодня в России нет. Власть, которая говорит о реформах, — есть. Перемены в обществе — есть. А реформ — нет. Потому что никакой сознательной деятельности по модернизации российского общества и государства нынешняя власть не ведет. Те меры, которые она называет реформами (военная, административная, судебная, налоговая, социальная, ЖКХ и т.д.), не могут принципиально изменить ситуацию в соответствующих сферах с точки зрения их модернизации, то есть в плане эффективности, соответствия общественным задачам или идеалам и т.д. Те же изменения в позитивном русле, которые все-таки имеют место, происходят в лучшем случае при пассивном принятии их властью, а в ряде случаев — вопреки логике ее сознательной деятельности и даже при ее фактическом сопротивлении этим переменам.