Преступление, раскрываемое в романе В. Штайнберга, связано с хищнической погоней за прибылями западногерманских дельцов.
Во втором романе зло порождается жаждой стяжательства. Однако новые человеческие отношения, сложившиеся в социалистической Германии, помогают раскрыть преступника.
В произведении Г. Шнайдера предметом изображения становится обычное дорожное происшествие. Но серьезное изучение этого «безобидного» дела проливает свет на события и факты далеко не безобидного свойства.
DER HUT DES KOMMISSARS
Berlin, 1966
NACHT OHNE ALIBI
Rudolstadt, 1972
NEBELNACHT
Berlin, 1970
ШЛЯПА КОМИССАРА
РОМАН
НОЧЬ БЕЗ АЛИБИ
РОМАН
ДОРОЖНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
РОМАН
МОСКВА ПРОГРЕСС 1977
Перевод С. К. АПТА, Н. Н. БУНИНА, С. Л. ФРИДЛЯНД
Редактор А. А. СМИРНОВА
ДОРОЖНОЕ ПРОИСШЕСТВИЕ
Перевод С. Фридлянд
Холодный месяц завис над речной низиной, в которой плавал туман, непрозрачный и тяжелый, как мокрая вата. Над туманом чернели ветки ольшаника да покатые маковки редких стогов. Ночь была безоблачная, и за крышами деревни, что раскинулась на возвышении, обрамлявшем низину, полыхало зарево большого города, окрашивая небо латунной желтизной. Светлая полоса дороги выбегала из лесу, ныряла в туман долины и по дамбе, обсаженной тополями, а затем через мост вела к деревне.
Над деревянными перилами моста склонилась женщина. На ней был зеленый платок в белую крапинку и застегнутое доверху светлое пальто с поднятым воротником. Время было позднее, женщина озябла. Взгляд ее скользнул по туманному морю, слабо колыхавшемуся в бледном свете луны, и непривычная, призрачная панорама вызвала в ней представление о тех давних временах, когда эта болотистая низина разделяла асканийцев, рвущихся на восток, и вендов и у стен деревянных славянских крепостей кипели ожесточенные бои.
Энергично мотнув головой, она отогнала странные грезы наяву и поспешила к деревне. Была она молоденькая, почти девочка, и шла мягкой, упругой походкой. С каждым шагом, чем ближе к деревне, она все больше уходила в туман. Игривое журчание речушки у запруды становилось все глуше. Шоссе здесь петляло по заболоченным лугам. Вдоль обочины тянулись едва различимые в тумане кусты ольхи и камыш, сухие ветки хищно протягивали к ней свои когти, да маячили причудливо округлые купы ветл. Невнятный шелест, порой крик птицы либо зверя, глухой и жалобный, порой какое-то бульканье.
Женщина невольно ускорила шаги, стараясь двигаться по возможности бесшумно. Она боялась глубоко вдохнуть и чувствовала, как поднимается в ней первобытный страх перед смутной, непостижимой опасностью, страх, недоступный доводам рассудка и неподвластный ему. Ей пришлось напрячь всю свою волю, чтобы не поддаться панике и не припустить со всех ног.
Сжав кулаки, под исступленный стук сердца, она все-таки обуздала страх и замедлила шаги. Темнота и туман сгустились до того, что она едва различала дорогу. И вдруг она ступила на осколки стекла. Вздрогнула, сделала еще шаг и споткнулась о какую-то железную палку. Раздался металлический скрежет, и боль от ушиба на мгновение заволокла глаза красной пеленой, в которой плавали искры.
Женщина стояла на четвереньках и ощущала под ладонями влажный холод незамещенной дорога. Разомкнув дрожащие веки, она различила на земле очертания человеческой фигуры. Жалобный стон, мучительный и до ужаса неправдоподобный, достиг ее ушей. Она и сама чуть не закричала, но голос у нее пресекся и вместо крика получился лишь тихий писк. Ей казалось, что, скованная ледяным страхом, она простояла так целую вечность, не в силах собраться с мыслями, не в силах шелохнуться. Потом вдруг с небывалой остротой дошел до нее запах картофельной ботвы, резкий и освежающий. Оцепенение схлынуло. Она подвигала пальцами, повертела головой и, встав с колен, склонилась над распростертым телом.
