Кстати, звали Уокера вовсе не Джонни. Его полное имя было Кори Эверетт Уокер — он это знал наверняка, поскольку не раз видел на разных анкетах и формах. Тем не менее даже двадцать лет назад его называли Джонни. Его жена умерла в 1956 году во время отпуска в Вермонте. С тех пор Джонни жил вдвоем с братом, водителем ассенизаторской машины. В «Блю Риббон» было не счесть работников, которые за глаза прозывали Рона «Железным хреном», но только Джонни мог назвать его так прямо в лицо, не поплатившись за это.
Он подумал: если Джонни умрет, то я стану старейшим работником в нашей прачечной. Двадцатый год без перерыва лямку тяну. Как тебе это, Фред?
Но Фреду было не до сантиментов.
Брат Джонни сидел в приемной отделения «Скорой помощи»; на нем были оливковый рабочий комбинезон и черная куртка. Вертя в руках оливковую же шапочку, он неотрывно смотрел в пол.
Услышав шаги, он поднял голову.
— Вы из прачечной? — спросил он.
— Да. А вы… — Он сам не ожидал, что вспомнит имя, но оно вдруг само всплыло в памяти. — Вы Эрни, да?
— Да. Эрни Уокер. — Он перехватил вопросительный взгляд и медленно покачал головой. — Не знаю, мистер…
— Доус.
— Не знаю, что вам и сказать, мистер Доус. Я видел его в операционной. Он забинтован с ног до головы. Грустное зрелище.
— Мне страшно жаль, — сказал он.
— Скверный это перекресток. Причем тот парень, что в него врезался, не так уж и виноват. Он просто затормозить не сумел на скользкой дороге. Так что я его и не виню. Говорят, он нос сломал, а в остальном не пострадал. Удивительно, что в мире происходит, да?
— Да.
— Помню, в начале шестидесятых мне довелось водить грузовик для одной конторы, и я ехал по индианской трассе…
Хлопнула наружная дверь, и вошел священник. Стряхнув снег с ботинок, он поспешил по коридору, едва не сбиваясь на бег. Увидев его, брат Джонни Уокера перепугался не на шутку. Глаза его молитвенно закатились, а губы вдруг мелко-мелко задрожали. Эрни попытался привстать, но он обхватил его за плечи и удержал.
— О Господи! — выкрикнул Эрни. — Он с требником! Вы видели? Собирается отходную прочитать… а может, он вообще уже мертв.
В приемной сидели и другие люди: подросток со сломанной рукой, престарелая женщина с эластичным бинтом на ноге, мужчина с огромной повязкой вокруг большого пальца. Все они как по команде приподняли головы, посмотрели на Эрни и тут же потупились, уставившись кто на пол, кто в журнал.
— Вы не волнуйтесь, — тупо произнес он.
— Отпустите меня, — сказал Эрни. — Я должен знать…
— Послушайте…
Он разжал пальцы и выпустил брата Джонни. Эрни Уокер поспешно вскочил и кинулся по коридору за угол, куда скрылся священник.
Он с минуту посидел на жестком пластиковом стуле, не зная, что предпринять. Посмотрел на пол, испещренный грязными отпечатками подошв ботинок и черными разводами. Посмотрел на пост дежурной медсестры, где девушка в белом халате разговаривала по телефону. Посмотрел в окно и заметил, что снегопад прекратился.
Вдруг из коридора со стороны операционной донесся нечеловеческий вопль.
Все снова приподняли головы, на каждом лице была написана скорбь, перемешанная с ужасом.
Нечеловеческий вопль повторился, а потом кто-то громко, ну совсем по-щенячьи, заскулил.
Все опять поспешили уткнуться в журналы. Только подросток со сломанной рукой шумно вздохнул и шмыгнул носом.
Он встал и, не оборачиваясь, быстро направился к выходу.
При его появлении тут же сбежались работники прачечной; Рон Стоун даже не пытался их останавливать.
— Ничего не знаю, — сказал он. — Мне так и не удалось выяснить, жив он или мертв. Скоро узнаете. Не знаю я ничего — и все тут.
Он помчался наверх, смятенный и разбитый.
— Вам удалось узнать, как дела у Джонни, мистер Доус? — первым делом спросила его Филлис.
Он впервые заметил, что Филлис, несмотря на причудливо выкрашенные волосы, выглядит жутко старой.
— Дела хуже некуда, — ответил он. — Священник пришел читать над ним последнюю молитву.
Филлис всплеснула руками:
— Господи, какой кошмар! И надо же такому случиться, да еще перед самым Рождеством!
— Кто-нибудь позаботился о белье, что рассыпалось на перекрестке?
Филлис посмотрела на него с укоризной:
— Да, Том посылал за ним Гарри Джонса. Он уже минут пять как вернулся.
— Хорошо, — сказал он, хотя ничего хорошего тут и близко не было. Все обстояло прескверно. Будь на то его воля, он бы залил во все стиральные машины сильную кислоту, чтобы сжечь это поганое белье к чертовой матери. Вот это и вправду было бы хорошо.
Филлис сказала что-то еще, но он не расслышал.
— Что? Извините, я отвлекся.
— Я сказала, что звонил мистер Орднер. Просил вас перезвонить ему как можно быстрее. И еще звонил некий Гарольд Суиннертон. Просил передать, что патроны уже доставили.
— Гарольд… — И тут он вспомнил. Оружейная лавка Гарви. Хотя Гарви уже давно лежал в гробу. — Ах да, верно.
Он вошел в свой кабинет и прикрыл за собой дверь. На столе по-прежнему красовалась табличка с призывом:
ДУМАЙ ГОЛОВОЙ!
