Дрожащие пальцы мигом нашли в телефонной книге номер Вики, но дозвониться никак не получалось: после пары коротких гудков сразу шел сброс.
Полина почти сразу догадалась в чём дело: Борцова её заблокировала. От осознания того, в какой мерзкой ситуации оказалась, она расплакалась еще сильнее, совершенно не понимая, как найти выход из сложившейся ситуации.
Кто может так жестоко поступать? И главное: за что?
Вопреки всем попыткам убедить себя, перед глазами снова всплывали мажоры… Кто из них? А может все вместе? Эти подонки наверняка смеются над глупой первокурсницей, ставшей объектом травли… Ей вдруг вспомнилось, что она ничего не рассказывала Вике, чтобы не вмешивать подругу, но теперь стало еще хуже… Борцова никогда её не простит…
Понимая, что идти в университет не лучшая идея, Полина осталась дома. Она вдоволь наревелась, сменила пароли во всех социальных сетях, а потом попросила у соседки телефон и снова пробовала дозвониться Вике. Но всё было тщетно. Только услышав голос подруги, Борцова сразу повесила трубку, не дав ей оправдаться даже парой слов.
Весь этот день и ночь Белова буквально горела от обиды и ощущения несправедливости, то и дело вытирая горячие слёзы, катящиеся по щекам.
Если ещё вчера она задавала себе вопрос: куда уж хуже, то сегодня понимала, что нет предела человеческой подлости. Если она не сдастся — снова найдется болевая точка, на которую обязательно надавят незнакомые жесткие пальцы.
К вечеру у Полины начала кружиться голова, и она вдруг поняла, что совсем ничего не ела. Готовить совсем не хотелось, поэтому, скользнув взглядом по полупустым полкам холодильника, она достала кусок сыра и колбасу и принялась орудовать ножом, который тут же соскочил. Разделочную доску почти сразу залила алая кровь, а Полина скатилась на пол и, замотав порезанный палец белой футболкой, вдруг запела, принявшись раскачиваться вперед и назад:
Белым снегом, белым снегом
Ночь метельная ту стёжку замела,
По которой, по которой
Я с тобой любимый рядышком прошла.…
(Автор слов Г. А. Варшавский)
Она и сама не знала зачем это сделала, но когда чистый, как ручей, голос полился по комнате, стало легче.
По-настоящему.
Три года перерыва, а связки всё помнили. Недаром за плечами Беловой было беззаботное детство с бабушкой — первой певуньей деревни, а затем и музыкальная школа. Когда мамы не стало, Полина перестала петь. Тогда её умоляли преподаватели, одноклассники и даже папа, но всё было тщетно. Вместо того, чтобы получить высшее музыкальное, как они мечтали с мамой, Белова подала документы на исторический.
Кто бы мог подумать, что сейчас от простых слов, складывающихся в мелодию, ей станет немного легче?
Но затишье было недолгим. Мало того, что весь вечер в общий чат писали гадости все одногруппники, так еще около полуночи кто-то выставил её фото в одном белье из раздевалки. К счастью, Полина наравне с другими двумя студентками обладала правами администратора и почти сразу удалила кадр, но после этого эпизода уже совсем не могла уснуть.
В течение ночи на нее несколько раз накатывали панические атаки, их сменяли слезы, но уже к утру девушкой овладела полная апатия.
Теперь она была убеждена, что это настоящая травля.
Мажоры.
Кое-как дождавшись рассвета, Полина натянула первый попавшийся флисовый костюм, заплела спутанные волосы в две французских косы и, выйдя из дома, пешком направилась в университет.
Она знала, что её милое лицо сейчас выглядит ужасно, а под зелеными глазами пролегли серые тени, но совсем не думала о внешнем виде.
Тот, кто первый из этих подонков ей встретится — тот и виновник…
Пусть будет так…
Беловой овладела странная решимость, поэтому она пообещала себе, что не отступит. У нее просто нет другого выбора.
Словно по закону подлости, первым на пороге университета ей встретился Чёрный.
Он хмурился, окруженный своей привычной компанией и совсем не обратил внимание на подошедшую сбоку Белову. Не зная, с чего начать, Полина перемялась с ноги на ногу, похрустывая снегом, набрала израненными от укусов губами воздух и тихо но решительно произнесла:
— Захар. Я знаю, что это вы. Прошу вас, прекратите. Я сожалею, правда…
Вся толпа, галдящая вокруг облаченного в чёрное Захара, как по команде замолчала и обернулась.
— Опять эта, — поморщилась Дина Золотарева и, вцепившись в руку Черного, прошипела, — идиотка, свали, пока я на тебя снова нечаянно не наехала.
Наверно нужно было ответить, постоять за себя, но Полина была настолько морально истощена, что фраза обращенная к Захару была последним, на что ей хватило сил, поэтому она просто стояла и словно со стороны наблюдала за ситуацией, находясь в каком-то странном состоянии коматоза.
Однако другие мажоры тоже начали галдеть и насмехаться над ней. Один только Чёрный никак не реагировал и со странным непроницаемым выражением лица скользил по ней взглядом.
— Уйдите все.
