— Ты не переводишься и никуда не уезжаешь. Ходи на свой долбаный истфак., учись. Главное — слушайся и через какое-то время будешь свободна, — он говорил спокойно и так непринужденно, словно жизнь девушки была чем-то пустяковым и крайне неважным. Только Полину от каждого нового слова трясло все больше. Большая мужская ладонь на плече казалась очень тяжелой и жгла кожу даже сквозь толстую куртку и кофту, а сердце стучало так сильно, словно хотело вырваться из груди.
— Зачем вы это делаете? — прошептала она, скорее себе, чем Захару, ведь Черный никогда не удостаивал её объяснениями.
— Потому что могу.
Услышав неожиданный ответ, она вздрогнула и, чувствуя робкий росток надежды, снова спросила чуть-чуть смелее:
— Вы могли и раньше, но вам было наплевать на меня… Что изменилось?
— Потому что могу, а теперь еще и хочу, — Полине показалось, что Черный начал раздражаться, потому что его рука довольно ощутимо сжала плечо, а затем медленно двинулась наверх, проходясь холодными от мороза костяшками пальцев по открытым участкам девичьей шеи. От его прикосновений у Беловой засосало под ложечкой. Но несмотря на тревожные звоночки, она пересилила себя и снова спросила:
— Вы хотите поиздеваться надо мной? Или вам нужно что-то другое?
— Другое.
— Отношения?
Рука, ласкающая её скулу, покрывшуюся мурашками, замерла а потом и вовсе опустилась. Черный обошел скамью и встал прямо перед Полиной, которая зачем-то уставилась на его кожаный ремень, выглядывающий из под расстегнутого пальто.
— Нет. Полина. Мне не нужны отношения. Я хочу, чтобы ты вела себя разумно и не таскалась ни с кем, до тех пор пока я проявляю к тебе интерес. Ты же именно моего интереса хотела, когда то и дело попадалась на глаза? Поздравляю, я тебя заметил. Мне нужен секс.
— Я не… Мне…, - от того, что Черный впервые назвал её по имени и обозначил то, чего хочет, Полина словно забыла как дышать. Секс… Он хочет пользоваться ей, как… Это гадко и мерзко… Она не сможет… Лучше умереть, чем отдаваться кому-то без любви…
— Судя по тому, что ты уже начала заикаться, нахождение на двадцатиградусном морозе не идет тебе на пользу, — Захар подхватил большую спортивную сумку с вещами Полины и направился а сторону подъезда, а девушке, ошарашенной происходящим, ничего больше не оставалось, кроме как последовать за ним. Поднимаясь по лестнице, она старалась не смотреть на высокую мужскую спину, поэтому упорно считала ступеньки. Сто двадцать первая… Сто двадцать вторая… Пролет…
— Ключи, — бросил Чёрный и протянул вперед ладонь.
За тем, как Захар открывал дверь и входил внутрь её жилища, Полина наблюдала абсолютно молча и без проявления каких-либо эмоций. Только глубоко внутри возникали различные варианты побега и того, что за этим последует. Однако поймав суровый взгляд Черного, Белова поняла, что силы совсем не равны, поэтому глубоко вдохнула, словно перед погружением в воду и шагнула внутрь.
Как только входная дверь захлопнулась, Захар бросил на пол сумку и шагнул вперед, не оставляя Полине путей отхода. В маленьком коридоре становилось все меньше воздуха, а Черный, заполнивший собой и ароматом своего парфюма все окружающее пространство, казался просто огромным по сравнению со сжавшейся девушкой.
— Не трясись, — после его слов она сделала шажок назад и уперлась лопатками в стену, а потом зачем-то подняла взгляд и окончательно испугалась. Лицо Чёрного перекосило от напряжения, а серая радужка глаз совсем утонула в черных зрачках.
"Монстр" — мелькнуло у Полины в голове, прежде чем она вскрикнула и зажмурилась.
— Так противно? Или страшно? — голос Захара звучал низко и хрипло, напоминая звериный рык и царапая слух, а его руки а это время медленно расстегивали молнию на пуховике Беловой. Когда куртка черным облаком упала к ногам Полины, Чёрный стянул с её головы шапку и, взяв девушку за подбородок, заставил её снова посмотреть себе в глаза.
— Отвечай, когда я спрашиваю.
— Я не хочу… Не хочу с вами спать, — договорить фразу Полина не смогла, потому что её рот сразу накрыли жесткие мужские губы.
Она не вырывалась, но ей не хотелось, чтобы Захар её целовал, и поэтому девушка попыталась максимально плотно сжать зубы. Это явно не понравилось монстру и он тут же укусил её за нижнюю губу. От неожиданности и резкой боли Полина вздрогнула и застонала, однако почти сразу поняла, что совершила большую ошибку. Её голос очень странно подействовал на Черного, у которого, кажется, совсем сорвало предохранители. Он тут же силой углубил поцелуй и запустил руки ей под одежду, сжав тонкую талию почти до хруста.
Какое-то время она терпела, продолжая стоять, как каменное изваяние, но когда мужские ладони добрались до груди, скрытой под тонким бесшовным бельем, а в живот девушке больно вдавилось достоинство Чёрного, ощутимо заметное даже через одежду, она всхлипнула и уперлась в широкую грудь ладошками.
