Маленькое облачко темноты устремилось к вампирам и прошлось по ним с частотой пинг-понгового мячика: тюк-тюк-тюк… Каждый такой «тюк» сопровождался вспышкой красновато-золотого огня, и шар летел дальше, оставляя за собой медленно оседающее на землю облачко пепла. Я едва успевал уследить за перемещением шара, так быстро все произошло. Только что вампиры готовились к атаке, а в следующее мгновение они просто исчезли. Ну, кроме серого пепла, осталось еще несколько обугленных косточек.
Воцарилась тишина. Все, что я слышал, — это собственное хриплое дыхание да рев пульса в ушах. Я лихорадочно огляделся по сторонам, но Ортеги нигде не обнаружил. Двое вампиров со вспоротыми животами слабо копошились на земле. Кинкейд достал из своей сумки последний дробовик и добил обоих.
Мордитовый шар скользнул обратно к Архиву и повис у нее между ладоней. Долгое мгновение она молча смотрела на меня. Лицо ее не выражало ничего. И глаза не выражали ничего. Вообще ничего. Я почувствовал, что проваливаюсь в ее глаза, и поспешно отвел взгляд.
— Кто первым нарушил священные правила дуэли, Кинкейд? — спросила Архив.
— Не знаю точно, — ответил Кинкейд. Он даже не запыхался. — Но Дрезден побеждал.
Архив постояла так еще с полминуты.
— Спасибо за то, что разрешили погладить вашу киску, мистер Дрезден, — произнесла она наконец. — И спасибо за мое имя.
Это звучало до жути похоже на прощание, но ответить вежливо я мог единственным образом:
— Всегда пожалуйста, Ива.
Архив кивнула и снова повернулась к Кинкейду:
— Кинкейд. Шкатулку, пожалуйста.
Я покосился на Кинкейда — тот как раз ставил деревянную шкатулку на землю у ног Архива. Она легким движением руки послала мордитовый шар в шкатулку и, наклонившись, закрыла крышку.
— Что ж, с формальностями покончено.
Я посмотрел на кости, пепел и обугленные, дымящиеся вампирские тела.
— Ты уверена?
Архив равнодушно на меня поглядела и снова повернулась к Кинкейду.
— Поехали. Мне уже давно пора спать.
— Я проголодался, — сообщил Кинкейд, закидывая на плечо лямку от своей сумки. — У нас по дороге «Макдоналдс». Могу купить вам бисквит.
— Бисквиты не полезны для здоровья, — возразила Архив, но улыбнулась.
— Дрезден, — окликнул Кинкейд. — Передадите мне вон то?
Я тупо посмотрел на землю, куда он показывал. Там лежал дробовик. Стволы до сих пор дымились. Я осторожно поднял его за цевье и протянул прикладом вперед Кинкейду, который завернул его вместе с остальными использованными дробовиками в какое-то подобие одеяла с серебряной каймой.
— Что это, черт возьми, у вас за штуки такие? — поинтересовался я.
— Зажигательные патроны, — ответил он, протянув мне оброненный посох. — Против Красных здорово эффективны, но температура выстрела такая, что стволы деформируются. Если не повезет, второй выстрел может разорвать ствол прямо тебе в лицо, поэтому ружья, получается, все равно что разовые.
Я кивнул в знак благодарности и взял посох.
— Где бы найти пару таких?
— Знаю я одного парня, — ухмыльнулся Кинкейд. — Попрошу его позвонить вам. Пока, Дрезден.
Кинкейд и Архив скрылись под трибунами. Только тут я снова обрел хотя бы частично способность соображать и бегом бросился на первую базу. Томас легко перемахнул через барьер. Я перевалился через него и помчался вверх по лестнице.
Томас уже хлопотал над Сьюзен. Он снял с нее куртку и подложил ей под ноги, чуть приподняв их. Он слегка запрокинул ей голову, чтобы облегчить дыхание. При моем приближении он поднял взгляд.
— Без сознания, но жива, — сообщил он.
Я тоже склонился над ней и для верности пощупал пульс на горле.
— Травмы тяжелые?
Он покачал головой:
— Трудно сказать.
— Надо срочно доставить ее в больницу, — сказал я, вставая.
Томас поймал меня за рукав.
— Вы же не хотите, чтобы она очнулась, раненная, оглушенная, в доме, под завязку набитом потенциальной добычей?
— Черт, что же нам тогда делать?
— Послушайте, если она не мертва, велик шанс того, что она оклемается. — Томас поднял руку и вынул из кармана шариковую ручку. Повернув колпачок, он произнес: «Чисто». Потом повернул его обратно и спрятал ручку в карман.
Не прошло и полминуты, как по проходу к нам сбежал Мартин. Правда, даже на бегу он ухитрился сохранять скучающий вид, словно ему не терпелось занять место перед очередной подачей. Это особенно впечатляло, если учесть, что в руке он держал здоровенную винтовку — снайперскую, с оптическим прицелом и лазерной подсветкой. Отложив винтовку в сторону, он профессионально осмотрел и ощупал Сьюзен.
— Поболит изрядно несколько дней, — заявил он наконец.
— Вы? — не выдержал я. — Это вы стреляли?
— Разумеется, — кивнул Мартин. — А для чего, как вы думали, мы вообще в Чикаго?
— Сьюзен сказала — собрать вещи.
Он смерил меня скептическим взглядом.
— И вы поверили? Я полагал, вы знаете Сьюзен достаточно хорошо, чтобы понимать: материальные вещи не представляют для нее особой ценности.
— Это я знаю, — возразил я. — Но она говорила… — Я осекся и опустил голову.
Мартин поднял голову.