Досье Дрездена полностью

Выражение лица королевы фэйре наконец изменилось. Она нахмурилась и чуть склонила голову, будто мои слова ее озадачили.

— Тогда к чему эта дерзость? Если ты знаешь, что я отомщу за неё?

— Потому что моя душа принадлежит только мне, — тихо ответил я. — Вы не можете украсть её у меня. Вы не можете изменить её. Вы не можете купить её. Я принадлежу себе, Мэб. Я долго, трудно боролся с кошмарами, которые вызвали бы уважение даже у вас. Я проигрывал, но ни разу не сдался. И не собираюсь сдаваться сейчас. Если я сделаю это, я не стану тем оружием, которое нужно вам.

Глаза её сощурились.

— Я буду Зимнем Рыцарем, — продолжал я. — Я буду самым грозным Рыцарем, какого только знали династии Сидхе. Я нанесу поражение вашим врагам, я помогу росту вашей мощи. — Я снова улыбнулся. — Но я буду делать это по-своему. На своих условиях. Когда вы будете отдавать мне приказ, я буду решать, как мне его выполнить, — а вы не будете мешать мне в этом. И это будет именно так и только так.

Последовала долгая пауза.

— Ты осмеливаешься приказывать мне, смертный? — спросила она наконец.

— Я не могу управлять вами, — ответил я. — Я это понимаю. Но я могу управлять собой. И я назвал единственный способ, с помощью которого вы можете получить от меня то, что вам нужно. — Я пожал плечами. — Решайте сами, моя королева. Но подумайте хорошенько, что вам нужнее: громила, чтобы им командовать, или союзник, чтобы его уважать. Если первое, можете резать меня на кусочки прямо здесь и сейчас, а потом найдите себе кого-нибудь более бесхребетного.

Долгую минуту Королева Воздуха и Тьмы молча смотрела на меня сверху вниз.

— Ты никогда не будешь моим союзником. Искренним союзником.

— Возможно, нет, — согласился я. — Но я могу следовать примеру моей крестной. Я могу стать врагом, которому вы будете доверять. Я могу работать с вами.

Мэб повела белоснежной бровью.

— Я никогда не доверюсь тебе, чародей. — Она резко встала, и моя голова упала обратно на землю. Она пошла к выходу из пещеры. Шелковое платье болталось мешком на худом, как у насекомого, теле. — Приготовься.

Духоприют пошевелился. Бледные побеги начали выдергиваться из моих рук, оставляя после себя маленькие кровоточащие отверстия.

— К чему? — поинтересовался я.

— К путешествию в мой дворец, сэр рыцарь. — Она помолчала и оглянулась на меня, смерив взглядом ясных как лёд зелёных глаз. — У нас впереди много работы.

Мэб, Королева Воздуха и Тьмы, монарх Зимней династии сидхе, имела своеобразные представления о лечении.

Я проснулся в мягкости.

Вероятно, я должен был сказать, что проснулся в мягкой постели. Но… это просто не передаст, насколько мягкой была постель. Знаете старые мультфильмы, где люди спят на пушистых облаках? Эти ребята проснулись бы, крича от боли, подсунь им одно из тех облаков после того, как они побывали бы в постели Мэб.

Огонь в груди, наконец, начал угасать. Тяжёлая шерстяная обивка, покрывающая мои мысли, кажется, принялась облезать. Когда я попробовал проморгаться, веки ощутились словно склеенными, но я сумел медленно поднять руку и протереть их. На иных пляжах было меньше песка, чем у меня в глазах.

Быть по большей части мертвецом — не слишком здорово.

Я был в постели.

Постели размером с мою старую квартиру.

Простыни были идеально белыми и гладкими. Кровать завешена драпировками ещё более белыми, покачивающимися от лёгких порывов холодного воздуха. Температура была настолько низкой, что пар изо рта образовал небольшое облако, но под покрывалом было комфортно.

Занавеси вокруг кровати раздвинулись, и возникла девушка.

Она была, вероятно, слишком молода, чтобы иметь право на выпивку, но являлась одной из красивейших женщин, которых я когда-либо видел в лицо. Высокие скулы, экзотические, миндалевидные глаза. Кожа оливкового оттенка, глаза — почти жуткое бледно-зелёное золото. Волосы стянуты в простой хвост, носила она бледно-голубую больничную одежду, а макияж отсутствовал вообще.

Вау. Любая женщина, что носит такое и продолжает выглядеть настолько хорошо, должна быть долбаной богиней.

— Здравствуйте, — сказала она и улыбнулась мне. Возможно, это была просто вежливость к больному, но её улыбка и голос были ещё привлекательнее, чем всё остальное.

— Привет, — ответил я. Мой голос больше походил на карканье, чем на человеческую речь. Я закашлялся.