Досье Дрездена полностью

Красная Шляпа крепко удерживал мою руку: запястье всё ещё было в петле из галстука и прижато к его груди. Он широко улыбнулся и описал со мной небольшой круг — боль и рычаг из наших рук вынуждали меня послушно волочиться прямо перед ним. Словно хор ледяных колокольчиков, над сидхе поднялась буря переливчатого холодного смеха.

Шляпа сделал небольшую паузу и, насмешливо поклонившись толпе, сказал мне:

— На мгновение я забеспокоился, смертный. Ты гораздо быстрее, чем кажешься.

Он пнул меня в вывихнутое плечо. Не просто попытался вывести руку из строя. А ударил со всей силы, адский ад его раздери. Это было невыносимо больно.

— Видел бы ты своё лицо, смертный, — сказал Красная Шляпа. — Ты смешон.

— Знаешь что, Шляпа? — просипел я. — Сейчас нам всем будет смешно.

Согнув колени и откинувшись немного назад, я саданул ребром ладони по боковой стороне колена этого придурка.

Не знаю, насколько я стал сильнее из-за физиотерапии под присмотром Мэб, потому что до этого я никогда не занимался со штангой. Я не знаю в подробностях, какой вес толкают бодибилдеры, например, в жиме лежа. Я не совсем понимаю, насколько хорош по сравнению с ними такой простой парень, как я. Да и по сравнению с обычными людьми. К тому же на блинах штанги вес был указан в метрической системе, а я как-то чуть не заснул, когда учился преобразовывать килограммы в фунты.

Но я точно уверен, что четыреста кило — это неплохо.

Колено Красной Шляпы лопнуло, как воздушный шарик, и согнулось вовнутрь. Он взвыл от дикой боли и попытался отпрыгнуть, но, так же как и я в течение нескольких решающих секунд после вывиха плеча не мог двигаться, так и его тело перестало реагировать на его желания, и он просто упал рядом со мной.

Моё левое плечо пылало, словно в огне, но с болью мы — старые приятели. Шляпа ослабил хватку на галстуке, но я не мог двигать раненой рукой, чтобы освободиться от него. Поэтому, не дожидаясь, пока Красная Шляпа придёт в себя, я ударил его в горло своей здоровой рукой. Он икнул и вырубился, а я спокойно снял шёлковую ленту со своей недееспособной руки. Потом попытался вырвать галстук из его кулака, но он уже начал приходить в себя и усилил хватку. Я дёрнул галстук изо всех сил, но силы одной руки было мало, и у меня не было рычага. Я почувствовал, как галстук выскальзывает из моих пальцев.

Поэтому я неожиданно отпустил галстук и резко выбросил руку, найдя другую цель, пока он падал.

Шляпа сделал кувырок назад и очутился в двух метрах от меня. Всё еще сжимая галстук, он опирался о пол здоровым коленом и рукой.

Я небрежно натянул его красную кепку на голову, дурачась, козырнул и, подмигнув, сказал:

— У тебя проплешины от шляпы.

Снова раздался хор вызывающего ломоту в костях смеха сидхе. Заставлять их смеяться со мной так же неприятно, как слушать их смех надо мной.

Лицо Шляпы покраснело от ярости, и я мог видеть, как лопаются капилляры в его глазах.

Блин-тарарам, гад не особенно встревожился, когда я сломал ему колено. Но стоило тронуть его шляпу и унизить перед равными ему по положению — и парниша уже взвинчен до предела. У каждого своя система ценностей.

Я занёс ногу для первого шага, и Шляпа прыгнул на меня. Он врезался в меня, и я потерял равновесие, мы оба оказались на полу. Его глаза пылали, он позабыл о галстуке и вцепился мне в горло обеими руками.

Он был силён. Думаю, что, возможно, я был более сильным, но у меня была только одна здоровая рука. Я ударил его по предплечьям — его хватка была достаточно сильной, чтобы его ногти почти наверняка оцарапали меня и пустили кровь. Он зашипел и сразу же отдёрнул руки, а я впечатал своим коленом в его сломанное. И выскользнул из-под него, пока он кричал от боли. А потом навалился на него.

Мы перекатились пару раз, и я не могу сказать, кому из нас при этом было больнее. Он мог использовать обе руки. Я мог бы в ответ пустить в ход обе ноги — но он был чертовски шустрее меня, и, сделав обманное движение, каким-то образом умудрился оказаться у меня за спиной и локтевым захватом пережать горло. Я подсунул два или три пальца под его руку, пытаясь вырваться. Это не принесло особой пользы. Мне удалось ослабить давление, но я не мог оторвать его от себя, в голове уже начинало пульсировать.

Ещё один порыв воздуха донёсся от сидхе, я чувствовал, как они подались ближе, их интерес был почти исступлённым: сотни и сотни похожих на самоцветы глаз сверкали, как звёзды, а свет стал меркнуть. Сарисса уставилась на меня широко раскрытыми глазами, её лицо выражало ужас.

Но… она когда-то успела потерять одну из туфель.

Я смотрел, как она вытянула босую ногу и сумела поднять с пола одну из своих упавших стеклянных заколок. Удерживающий её уродливый огр этого не заметил. Он слишком пристально следил за дракой.

Сарисса перехватила заколку обеими руками, держа за концы, и сломала посередине.

Из осколков чёрного стекла выпал тонкий стальной стержень. Не глядя, она просто подняла руку и прижала его к нижней стороне запястья огра.