Досье Дрездена полностью

— Это теперь и твое сердце, — буркнул я. — И — нет, не поразишь, — я поднял левую руку и резанул по ней еще раз, окропив клубившийся туман каплями крови. — Отныне связан ты, — прорычал я. Я направил свою волю к чудищу, и ощутил в нем ту частицу меня, которая все еще находилась там — теплое ощущение, какое бывает, когда возвращаешься домой из долгой поездки. Я едва коснулся его, но для того, что я задумал, хватило и этого. — Не навредишь ты боле ни одной другой душе, ни капли крови не прольешь. Твоя вражда с одним лишь мною. Связал тебя теперь я! Связал! — выкрикнув это слово в третий раз, я ощутил, как заклятие схватилось намертво, сомкнувшись вокруг Кошмара крепче стальных обручей. Я не мог помешать ему уйти, как не мог помешать ему возвращаться в наш мир, но я мог быть чертовски уверен в том, что теперь он сможет связаться с одной-единственной душой — с моей. — А теперь посмотрим, силен ли ты в честном поединке, задница ты этакая.

Он завизжал как резаный, стиснутый моими чарами, и эхо этого его визга некоторое время гуляло по лаборатории. Я перехватил нож в левую руку и резанул им воздух над кругом, высвобождая удерживающее заклятие, вложив в этот удар все мои оставшиеся силы. Я увидел, как моя магия устремляется в круг вслед тающему силуэту Кошмара. Она топором рассекла туман с мерцавшим в нем радугами, и Кошмар снова взвыл как от боли.

А потом туман собрался в тугой комок и исчез, втянувшись в невидимое отверстие, а вместе с ним и чудище. На землю пролилась пригоршня воды, и свечи разом погасли.

Я рухнул на колени, успев упереться в пол выставленными вперед руками. Я задыхался, меня всего трясло. Я достал-таки ублюдка. Никакой он не неуязвимый. Я его достал. Совсем немного, какой-то порез пальца, ну там, плюха по физиономии, но он не ожидал и этого.

Мне не удалось добраться до того, кто стоял за ним, но я ощутил что-то — некое присутствие, дуновение аромата чьих-то духов, так сказать. Что ж, может, мне удастся использовать и это.

— На-кась, выкуси! — буркнул я, полежал еще пару минут, выжидая, пока перестанет кружиться голова, и встал. Кое-как собрав свой инвентарь, я выполз из лаборатории наверх.

Майкл помог мне сесть. Он растопил камин, и я с наслаждением окунулся в тепло. Он сходил на кухню и принес мне колы и сандвич. Я жадно проглотил все это. Он дождался, пока я допью последнюю каплю, и только тогда спросил: «Что случилось?»

— Я вызвал его. Кошмара. Кто-то помог ему бежать обратно, но не прежде, чем я наложил на него заклятие.

Он нахмурился, пристально вглядываясь мне в лицо своими серыми глазами.

— Какое еще заклятие?

— Которое не позволит ему охотиться на вас. Или на Мёрфи. Или на вашу семью. Я не мог удержать его вне нашего мира, но я смог ограничить круг его целей.

Мгновение Майкл молча смотрел на меня. Потом тряхнул головой.

— Вы заставили его ограничиться вами?

Я ухмыльнулся во весь рот и кивнул.

— Мне пришлось сделать это в самый последний момент, по наитию. Я в общем-то не планировал этого, но ведь получилось, — я даже не очень старался скрыть гордость. — Так что, пока я жив, он не сможет вредить никому другому.

— Пока вы живы, — повторил Майкл. Он нахмурился и сцепил руки на коленях. — Гарри?

— А?

— Не означает ли это, что теперь он гарантированно попытается убить вас? Никаких пыток, никаких садистских штучек — просто-напросто замочить?

Я кивнул, трезвея.

— Ну, да.

— И еще… кто бы там ни стоял за Кошмаром, кто бы ни помог ему бежать — получается, что вы встали у него на пути. Он не сможет пользоваться своим оружием, не устранив вас.

— Все верно.

— Значит… Если раньше ваша смерть была ему не нужна, то теперь он пойдет ради нее на все.

С минуту я помолчал, обдумывая это.

— Что ж, выбор я сделал, — сказал я наконец. — Впрочем… черт, я и так во всем этом по самое по не хочу, так что еще вершок глубины мало чего меняет. И пусть Кошмар с моей милой крестной разбираются, кто из них первый в очереди.

Майкл снова посмотрел на меня в упор.

— Ох, Гарри, зря вы это сделали.

Я обиженно насупился.

— Послушайте, это ведь лучше, чем все, чего мы добились до сих пор. И потом, вы бы и сами поступили так, если могли.

— Да, — согласился Майкл. — Но моя семья в надежных руках, — он помолчал немного. — И потом, добавил он уже тише, — я не сомневаюсь в том, куда отправится моя душа, когда придет мой срок.

— Насчет Ада я буду беспокоиться позже. И кроме того, мне кажется, у меня есть план.

Он поморщился.

— Вы не тревожитесь о своей душе, зато у вас имеется план.

— Майкл, я не собираюсь умирать прямо вот сейчас. Нам надо переходить в наступление. Если мы будем сидеть и ждать так, сложа руки — вот тогда нас точно разберут на кусочки.

— Вас разберут, вы хотите сказать, — уточнил Майкл. Выражение его лица сделалось еще более озабоченным. — Гарри, без «Амораккиуса»… Не знаю, много ли от меня будет прока.

— Вы знаете, что вы делаете, Майкл. И я не думаю, чтобы Всевышний ушел из нашей команды только потому, что мы упустили мяч, верно?

— Конечно, нет, Гарри. Он всегда верит в лучшее.