Досье Дрездена полностью

Ох, черт. Эти дети — они-то оказались совсем беззащитны перед этим. Перед огнем и дымом, от которого и сам-то я спасся лишь с помощью одной из сильнейших заклинательниц-сидхе. Я даже не пытался подумать об этом. Я не задумывался о последствиях, к которым привели высвобожденные мною силы.

Я открыл глаза. Я лежал на кровати у себя в спальне. Я выбрался из постели и доплелся до ванной. Должно быть, кто-то успел накормить меня, потому что когда меня начало рвать, в желудке нашлось что-то для этого.

Я их убил. Я убил этих детей. Моя магия, которая всегда питалась энергией жизни и созидания, обернулась орудием убийства.

Меня рвало до тех пор, пока желудок не свело протестующей судорогой. Как я ни старался, я не мог избавиться от возникавших перед глазами картин. Горящие дети. Горящая Жюстина. Магия определяет человека. Она истекает из самых глубин его души. Вы ничего не добьетесь магией, которой нет у вас в душе.

А я сжег этих детей заживо.

Своей энергией. Своей волей. Своей глупостью.

Я всхлипнул.

Я так и не пришел в себя до тех пор, пока в ванную не вошел Майкл. К тому моменту я лежал, свернувшись калачиком на боку, дрожа под ледяным душем. Все мое тело болело снаружи и внутри. Лицо болело от перекосившей его гримасы. Горло перехватило так, словно меня душили.

Майкл поднял меня так, словно я весил не больше кого-нибудь из его детей. Он вытер меня полотенцем и завернул в мой тяжелый халат. Сам он успел переодеться во все чистое; одна повязка белела у него на руке, вторая — на лбу. Глаза его ввалились немного больше обычного, словно он просто недоспал. Но руки его оставались крепкими, а выражение лица — спокойным, уверенным.

Я медленно приходил в себя. Когда он закончил возиться со мной, я встретился с ним взглядом.

— Сколько? — спросил я. — Сколько погибло?

Он понял. Я увидел в его глазах боль.

— После того, как я вытащил вас двоих, я вызвал пожарных. Они приехали очень быстро, но…

— Сколько, Майкл?

Он со свистом втянул воздух сквозь зубы.

— Одиннадцать тел.

— Сьюзен? — голос мой дрогнул.

Он поколебался.

— Мы не знаем. Одиннадцать — это все, кого они нашли. Они проверяют карточки у дантистов. Мне сказали, жар был такой, что кости почти не похожи на человеческие.

Я горько усмехнулся.

— Почти не похожи. Там ведь было больше детей.

— Я знаю. Но больше никого не нашли. И с дюжину удалось спасти.

— Все лучше, чем ничего. А что с остальными?

— Их не нашли. Официально они пропали без вести. Но… их считают погибшими.

Я закрыл глаза. Хорошенькое же я устроил пекло, если даже кости испепелило. Неужели мое заклятие оказалось таким мощным? Или остальных мертвых просто еще не нашли?

— Не верю, — сказал я. — Не верю, чтобы я мог поступить так глупо.

— Гарри, — вздохнул Майкл, кладя руку мне на плечо. — Нам не дано знать. Ну, не дано, и все. Возможно, они умерли еще до начала пожара. Вампиры ведь высосали их почти досуха, мы сами видели.

— Знаю, — буркнул я. — Знаю. Боже, ну и дурак же я самонадеянный. Только кретин мог явиться туда вот так.

— Гарри…

— А эти бедные, глупые дети поплатились за это. Черт, Майкл, черт, черт, черт!

— Многие вампиры тоже не выбрались оттуда, Гарри.

— Это не оправдание. Даже если бы это смело с земли всех вампиров Чикаго.

Майкл промолчал. Некоторое время мы так и сидели молча.

— Как долго я был в отключке? — спросил я наконец.

— Больше суток. Вы проспали остаток ночи, весь вчерашний день и почти всю эту ночь. Скоро светает.

— Господи, — вздохнул я и почесал щетину на подбородке.

Майкл нахмурился.

— Я уж боялся, что вы не придете в сознание. Вы все не просыпались. А везти вас в больницу я боялся. В любое место, где вас зарегистрировали бы. Вампиры могли бы выследить вас.

— Надо позвонить Мёрфи и рассказать ей…

— Мёрфи все еще спит, Гарри. Я звонил сержанту Столлингзу вчера вечером — после того как перезванивал пожарным насчет погибших. ОСР пытался взять расследование в свои руки, но откуда-то сверху поступил приказ вообще не привлекать к этому делу полицию. Я думаю, это все Бьянка со своими связями в городских верхах.

— Им не удастся остановить поиска пропавших — как только родители примутся искать своих детей. Но они могут здорово запутать все это. Гады.

— Я знаю. Я пытался потом найти Сьюзен, эту девушку, Жюстину, и свой меч. Ничего.

— Мы ведь почти отбили их. И меч, и пленных.

— Я знаю.

Я тряхнул головой.

— Как Черити? И ребенок?

Он опустил глаза.

— Мальчик… Они до сих пор не поймут, что с ним. Что не так. Никак не могут взять в толк, почему он слабеет.

— Простите. А Черити…

— Ей прописан постельный режим, но с ней все будет в порядке. Я звонил ей вчера.

— Звонили… Вы что, не ездили повидаться с ней?

— Я охранял вас, — сказал Майкл. — С моей семьей оставался отец Фортхилл. Ну, и вообще, есть кому присмотреть за ними, пока меня нет.

Я поморщился.

— Она наверняка не в восторге от этого, верно? Потому вы и оставались со мной.

— Она со мной не разговаривает.

— Мне очень жаль.

Он кивнул.

— Мне тоже.

— Вы мне поможете? Очень пить хочется.

Он помог, и когда я встал, меня почти не шатало. Я ввалился в гостиную.

— А что Лидия? — поинтересовался я.