Досье Дрездена полностью

— Не сомневаюсь, что хотели бы, мистер Дрезден. Однако я изучал сложившуюся здесь ситуацию. И баронесса, — он поклонился Бьянке, — не нарушила никаких законов. Ни общепринятых законов гостеприимства, ни данного ей слова.

— Вздор, — возмутился я. — Она нарушила дух и того, и другого.

Ортега поцокал языком.

— Увы, у нашего племени принято, что законы не имеют духа, мистер Дрезден. Лишь слово. И баронесса Бьянка строго держалась слова. Вы развязали в ее доме многочисленные поединки, убили ее верноподданных, нанесли ущерб ее имуществу и репутации. И теперь вы тоже стоите, готовые продолжить свои нападки на нее в самой что есть незаконной и преступной форме. Полагаю, то, что вы делаете, подпадает под определение «Закон Большой Дубинки».

— Если у вас есть сказать чего-то по существу, — перебил я его, — валяйте, выкладывайте.

Взгляд Ортеги вспыхнул.

— Я присутствую здесь в качестве наблюдателя от Красного Короля, только и всего. Я всего лишь свидетель.

— Свидетель, который донесет весть о вашем коварном нападении до других Коллегий, — пояснила Бьянка. — Это означает войну между нашим родом и Белым Советом.

Войну.

Между вампирами и Белым Советом.

Вот сукин сын. Это было просто немыслимо. Подобных конфликтов не было уже лет тысячу. Во всяком случае, на памяти живущих — а некоторые чародеи живут чертовски долго.

— Я никогда не считала вас тугодумом, мистер Дрезден, — сказала Бьянка. — Вы готовы выслушать мое предложение?

Я чувствовал себя хуже с каждой проходящей секундой. Тело мое слабело. Только что я был полон энергии, но я потратил довольно много ее на свою магию. Она должна была вернуться, но пока мои батарейки садились, и чем сильнее, тем меньше я мог не обращать внимания на боль, слабость, головокружение.

Короче говоря, вампиры взяли меня на мушку. Мне нужен был план. Позарез нужен. И время.

— Легко, — сказал я. — Я весь внимание.

Бьянка сжала пальцы, запущенные в волосы Сьюзен.

— Первое. Вам будут прощены ваши… издержки дурного вкуса, выказанные в несколько последних дней. Я не считаю двух последних смертей — не могу сказать, чтобы они были неспровоцированными, и потом, эти двое умерли, по крайней мере, быстро. Я вас прощаю, мистер Дрезден.

— Вы очень добры.

— Это еще не все. Уходя, вы можете забрать свое оборудование, свой череп и шлюху Белого ублюдка. Целыми, невредимыми и с заверениями неприкосновенности в будущем. Будем считать, мы квиты.

Я позволил себе некоторую сухость голоса.

— Как могу я отказаться от такого?

Она улыбнулась.

— Вы убили человека, который был мне очень дорог, мистер Дрезден — не непосредственно вы, не спорю, однако к смерти ее привели именно ваши действия. Я прощаю вас и за это.

Я прищурился.

Бьянка зарылась пальцами в волосы Сьюзен.

— Эта останется со мной. Вы отняли у меня человека, мистер Дрезден. А я в ответ заберу человека, дорогого для вас. Таким образом, мы и здесь квиты.

Она покосилась на Ортегу, чуть улыбнувшись ему, потом снова повернулась ко мне.

— Ну? — спросила она. — Что вы на это скажете? Если вы предпочитаете остаться с ней, я уверена, мы найдем для вас подходящее место. После сообразных заверений в вашей преданности, разумеется.

Несколько мгновений я потрясенно молчал.

— Ну, чародей? — спросила она уже резче. — Каков ваш ответ? Прими мои условия. Мой компромисс. Иначе — война. И вы станете ее первой жертвой.

Я посмотрел на Сьюзен. Она смотрела сквозь меня невидящими черными глазами, приоткрыв рот в какой-то разновидности транса. Возможно, я смог бы вывести ее из него, при условии, что стая вампиров не разорвет меня на клочки, пока я буду занят этим. Я посмотрел на Бьянку. На Ортегу. На шипящих вампиров. Они напустили на лакированный пол слюней.

Все тело мое болело, и я так жутко устал.

— Я люблю ее, — сказал я. Я произнес это не очень громко.

— Что? — Бьянка уставилась на меня. — Что вы сказали?

— Я сказал, я люблю ее.

— Она уже наполовину моя.

— Ну и что? Я все равно люблю ее.

— Она ведь уже не совсем человек, Дрезден. И совсем немного времени требуется на то, чтобы она сделалась мне сестрой.

— Возможно, — сказал я. — А может, и нет. Уберите руки от моей подруги.

Глаза Бьянки удивленно расширились.

— Вы с ума сошли, — сказала она. — Вы готовы рисковать хаосом, разрушением — войной. И все ради одной этой раненой души?

Я уперся посохом в пол, накапливая энергию. Ища ее глубже, чем прежде. На улице предрассветный воздух содрогнулся от грома.

Бьянка, даже Ортега явно пребывали в замешательстве. Они шарили взглядами по залу, прежде чем снова посмотреть на меня.

— Ради одной души. Ради той, которую я люблю. Ради даже одной жизни, — я послал энергию в жезл, и конец его засиял ярким белым светом. — На мой взгляд, это единственное, ради чего можно идти на войну.

Лицо Бьянки исказилось от ярости. Она не могла больше удерживать маску. Кожа ее лопнула как у огромной гусеницы, и жуткая черная тварь проклюнулась из-под нее, лязгая зубами и в бешенстве сверкая глазами.

— Убейте его! — выкрикнула она. — Убейте его, убейте же!