Досье Дрездена полностью

Широ помолчал немного, жуя и глядя на меня сквозь очки.

— Люди видят лица, — сказал он. — Видят кожу. Флаги. Членские списки. Досье. — Он откусил еще большой кусок и прожевал. — Бог видит сердца.

— Ну, если вы так говорите… — кивнул я.

Он не ответил. Только дождавшись, когда я разделаюсь с сандвичем, Широ заговорил снова.

— Вы ищете Плащаницу.

— Это строго конфиденциально, — сказал я.

— Ну, если вы так говорите… — отозвался он моими же словами, и морщинки у уголков его глаз сделались глубже. — Почему?

— Что — почему?

— Почему вы ищете ее?

— Если бы я ее искал… я ведь не сказал, что ищу ее, — так вот если бы я ее искал, так потому, что меня наняли искать ее.

— Это ваша работа, — сказал он.

— Угу.

— Вы делаете это за деньги, — продолжал он.

— Угу.

— Гм… — Он поправил очки мизинцем. — Значит, вы любите деньги, мистер Дрезден?

Я взял с подноса бумажную салфетку и вытер губы.

— Одно время я считал, что да, люблю. Но теперь понимаю, что это простая зависимость.

Широ неожиданно громко расхохотался и встал со стула.

— Сандвичи ничего?

— Супер.

Спустя несколько минут вернулся Майкл; лицо его оставалось озабоченным. Часов в комнате я не нашел, но время наверняка было далеко за полночь. Я решил, что, доведись мне звонить Черити Карпентер в такой час, я бы тоже нервничал по поводу этого разговора. Когда дело касалось безопасности мужа, она превращалась в разъяренную тигрицу — особенно если слышала, что не обошлось без моего присутствия. Ну, надо признать, всякий раз, когда мы с Майклом работали вместе, ему изрядно доставалось, и все равно мне кажется, она ко мне несправедлива. Не нарочно же я подвергал его опасности…

— Черити недовольна? — поинтересовался я.

Майкл мотнул головой.

— Так, беспокоится. Сандвич хоть один остался?

Осталось два. Майкл взял один, а я второй, чтобы составить ему компанию. Пока мы ели, Широ достал свой меч, набор для ухода и принялся протирать клинок мягкой тканью, смазывая его при этом каким-то маслом.

— Гарри, — произнес наконец Майкл. — Мне нужно попросить вас кое о чем. Это нелегко. И это из тех вещей, о которых при нормальных обстоятельствах я бы даже не заикнулся.

— Валяйте, — буркнул я с набитым ртом. Поверьте, я говорил это совершенно искренне. Майкл не раз и не два рисковал ради меня жизнью. Вся его семья в нашу последнюю с ним работу оказалась под угрозой — в общем, я знал его достаточно хорошо, чтобы не ожидать от него каких угодно неразумных просьб. — Я же у вас в долгу.

Майкл кивнул. Потом посмотрел на меня в упор.

— Не лезьте в это дело, Гарри. Лучше всего было бы вам на несколько дней уехать. Или посидеть дома. Только прошу вас, держитесь подальше от этой истории.

Я оглушенно уставился на него:

— Вы хотите сказать, вам не нужна моя помощь?

— Я беспокоюсь за вас, — сказал Майкл. — Вам угрожает очень серьезная опасность.

— Вы шутите, — не сдавался я. — Майкл, я ведь знаю, когда и как беречь себя. Уж вы-то могли бы это понимать.

— Как беречь себя? — переспросил Майкл. — Так, как вы берегли нынче ночью? Гарри, если бы нас там не оказалось…

— Ну? — огрызнулся я. — Ну, убили бы меня. Можно подумать, этого не произойдет раньше или позже. Мной интересуется столько нехороших парней — рано или поздно одному из них да повезет. Ничего нового.

— Вы не понимаете, — настаивал Майкл.

— Все я прекрасно понимаю, — буркнул я. — Чудо-юдо, которого не взяли сниматься во второсортном ужастике, пыталось меня укокошить. Такое уже бывало и еще, возможно, будет не раз.

— Урсиэль, — негромко произнес Широ, не отрываясь от своего меча, — явился не затем, чтобы убить вас, мистер Дрезден.

Снова наступила несколько напряженная тишина, в которой я обдумал эти слова. Негромко шипела лампа да шуршал тканью по стали Широ.

Наконец я заглянул в лицо Майклу.

— Но кой черт он тогда там делал? Я готов был побиться об заклад, что это демон, но это оказалась лишь видимость. Там, внутри, был смертный. Кто он такой?

Взгляд Майкла не дрогнул.

— Его звали Расмуссен. Урсиэль одолел его в сорок девятом, на пути в Калифорнию.

— Я видел его, Майкл. Я заглянул ему в глаза.

Майкл чуть поморщился:

— Я не знал.

— Он был узником в собственной душе, Майкл. Что-то удерживало его. Что-то огромное. Урсиэль, наверное. Он один из Падших, да?

Майкл кивнул.

— Но как, черт подери, такое могло случиться? Мне казалось, Падшим не позволено действовать против чьей-то воли.

— Не позволено, — кивнул Майкл. — Но им позволено искушать. И динарианцам есть что предложить — куда больше, чем большинству других.

— Динарианцам? — переспросил я.

— Ордену Темного Динария, — ответил Майкл. — В этом деле они увидели благоприятную для себя возможность — шанс натворить побольше зла.

— Серебряные монеты. — Я зябко втянул в себя воздух. — Вроде той, которую вы подобрали освященным платком. Тридцать сребреников, да?

Он кивнул.

— Тот, кто дотронется до монеты, испорчен заключенным в нее Падшим. Его искушают. Ему даруют силу. Падший все сильнее подчиняет смертного своей воле. Не понуждая — только предлагая. И так до тех пор, пока…

— Пока тварь не завладевает им полностью, — договорил я.

Майкл снова кивнул: