После успешного завершения баскервильского расследования Холмс и Уотсон вернулись в Лондон, и первый занялся двумя делами, о которых упоминалось в шестой главе: разоблачением полковника Эпвуда, замешанного в скандале, разыгравшемся в клубе «Патриций», и защитой мадам Монпенсье, обвиненной в убийстве падчерицы, мадемуазель Карэр, которую спустя шесть месяцев нашли живой и здоровой в Нью-Йорке. Примерно в это же время Холмс успешно расследовал дело о фургоне для перевозки мебели на Гровнер-сквер, подробности которого Уотсон не сообщает.
Поскольку Уотсон не оставил записей ни одного из этих дел, возможно, он в них не участвовал. С присущей ему скромностью он не навязывал свою помощь Холмсу при каждом расследовании, а всегда ждал приглашения. Как мы уже знаем, Уотсон принимал участие лишь в одной седьмой части всех расследований Холмса в период 1881–1889 годов. Однако он несомненно помогал в деле о еще одном скандале, который в то время вызвал множество сплетен в высшем обществе.
Клиентом был лорд Сент-Саймон, оказавшийся в неловком положении и обратившийся к Холмсу за помощью. Его американская невеста сбежала через несколько часов после венчания, во время свадебного обеда. Лорд Сент-Саймон хотел, чтобы Холмс нашел ее, а также выяснил причину ее внезапного исчезновения. Инспектор Лестрейд тоже занимался этим делом и весьма позабавил Холмса, приказав обыскать дно Серпентайна после того, как в этом пруду был найден свадебный наряд невесты. Было сделано ошибочное предположение, будто леди Сент-Саймон была убита Флорой Миллар, танцовщицей и бывшей любовницей его светлости.
Это расследование имело особое значение для Уотсона, потому что оно проходило всего за несколько недель до его собственной свадьбы, – как он замечает в одной из своих лаконичных фраз, небрежно разбросанных по рассказам. Это замечание позволяет установить приблизительную дату его женитьбы на Мэри Морстен, но детали столь неточны, что это вызывает досаду. Можно предположить, что в те недели, которые последовали за возвращением Уотсона из Девона, они с Мэри Морстен готовились к свадьбе и подыскивали подходящий дом, в котором разместились бы жилые комнаты и кабинет для врачебной практики Уотсона.
По вполне понятным причинам Уотсон не обсуждал эти планы с Холмсом – даже свое решение снова заняться медициной. Только когда друзья снова встретились после женитьбы Уотсона, Холмс догадался об этом, сделав вывод исходя из внешности своего друга[43]. Уотсон не стал откровенничать с Холмсом не из желания сохранить тайну. По натуре он был искренним человеком, и если бы Холмс спросил о его планах, Уотсон рассказал бы ему. Но Холмс не спросил, и Уотсон воспринял это без обиды.
Их чисто мужская дружба не требовала обмена личными тайнами, и многое оставалось недосказанным. Очевидно, не обсуждался даже отъезд Уотсона с Бейкер-стрит в связи с его женитьбой. По крайней мере, в опубликованных рассказах нет свидетельства о таком разговоре. Оба сознавали, что расставание неизбежно, но предпочитали не говорить об этом, а тем более открыто выражать свои чувства по поводу разлуки или больших перемен, которые это событие внесет в жизнь обоих.
Впрочем, в недели, предшествовавшие свадьбе Уотсона, у друзей в любом случае не было возможности обсуждать личные дела, даже если бы и было такое желание. Холмса не было в Англии в конце 1888 года и в начале 1889-го. И снова Уотсон не сообщает точные даты, так что о них можно только догадываться.
Холмс определенно был в Англии в конце ноября 1888 года. Сэр Генри Баскервиль в сопровождении доктора Мортимера, своего личного врача, нанес визит ему и Уотсону на Бейкер-стрит, прежде чем отправиться в путешествие с целью восстановить здоровье, пошатнувшееся после ужасных событий в Баскервиль-холле.
В тот же вечер, когда они сидели у камина, в котором пылало пламя, Холмс наконец нашел время полностью разъяснить Уотсону все обстоятельства баскервильского дела и связать концы воедино. Позже, с некоторым опозданием решив отпраздновать окончание этого расследования, они пообедали у Марцини, а затем отправились в оперу слушать братьев де Рецке в «Гугенотах» Мейербера. По такому случаю Холмс взял ложу – это подтверждает, что его финансовое положение улучшилось. Этот факт должен был успокоить Уотсона: теперь Холмс мог себе позволить в одиночку платить за квартиру на Бейкер-стрит.
Вскоре после этого Холмса вызвали в Одессу расследовать убийство Трепова, а по завершении этого дела он отправился на Цейлон (теперь Шри-Ланка) заниматься расследованием, связанным с братьями Аткинсон, в Тринкомали. Уотсон не уточняет детали этого дела, но, поскольку он говорит «в Тринкомали», можно предположить, что оно потребовало присутствия Холмса на месте, где разыгралась трагедия.
