Поскольку в этих бумагах содержались столь важные доказательства, Холмс проявил поразительную безответственность, оставив их в бюро у себя дома. Он знал, что люди Мориарти вполне способны по приказу профессора вломиться в дом и украсть документы. Фактически в ту самую ночь была сделана попытка поджечь квартиру на Бейкер-стрит, 221
«Ему становился известен каждый шаг, который я предпринимал для того, чтобы поймать его в свои сети», – рассказывал Холмс Уотсону. Сам Мориарти сообщил Холмсу, что знает «каждый ход» в его игре. Это признание – как бы намек на то, что у него есть осведомитель в Скотленд-Ярде.
Об инспекторе Петерсоне ничего не известно. В опубликованных рассказах он больше не упоминается. Это говорит о том, что, в отличие от Лестрейда и других детективов Скотленд-Ярда, он никогда не встречался с Холмсом ни в одном другом расследовании – ни до, ни после дела Мориарти. Как офицер полиции Петерсон был некомпетентен. Он позволил сбежать не только Мориарти, но и полковнику Морану, начальнику штаба профессора, а также двум другим членам банды. Петерсон также передал Холмсу неверную информацию.
Все это свидетельствует о том, что Петерсон или кто-то из его коллег состоял на жалованье у Мориарти и что Холмс это подозревал. К сожалению, бывают коррумпированные полицейские, и это объясняет, почему Мориарти знал заранее каждый ход Холмса и каким образом ему вместе с некоторыми членами шайки удалось избежать ареста. Возможно, в этом причина необъяснимого поведения Холмса, державшего такие важные документы в своем бюро. Когда Холмс инструктировал Уотсона, чтобы тот передал конверт Петерсону, у него, конечно, не было выбора. Какие бы подозрения он ни питал относительно Петерсона или одного из его коллег, инспектор официально вел это дело. А поскольку не было доказательств против него или какого-нибудь другого полицейского, Холмс обязан был довести любые улики до сведения Скотленд-Ярда.
Был у Мориарти осведомитель в Скотленд-Ярде или нет, такой поворот событий встревожил его настолько, что, отбросив все претензии на респектабельность, утром 24 апреля он лично явился к Холмсу. Он пришел без предупреждения, застав Холмса врасплох. Правда, у того хватило присутствия духа, чтобы, когда Мориарти вошел в комнату, сунуть в карман халата револьвер, который он из предосторожности держал в ящике своего стола. Фактически это была первая встреча противников лицом к лицу. Она показывает, что профессор готов был предпринять отчаянные меры, чтобы защитить себя и свою организацию.
Причина его прихода была проста. Он хотел пригрозить Холмсу, что, если тот не прекратит расследование, профессор лично отдаст приказ его убить. Как предстояло вскоре обнаружить Холмсу, это была не просто угроза. Он также знал, что бесполезно обращаться за помощью в полицию. Агенты Мориарти были слишком многочисленны, и роковой удар мог быть нанесен в любое время и в любом месте.
Как, вероятно, и ожидал Мориарти, Холмс отказался бросить расследование. Профессор был в высшей степени умен, и, в то время как Холмс составлял на него досье, Мориарти также собирал информацию о своем противнике.
После ухода Мориарти Холмс в середине дня направился на Оксфорд-стрит по какому-то делу, суть которого не уточняет. Пока он находился в том районе, были совершены две попытки покушения на его жизнь. Первая имела место на углу Бентинк-стрит и Уэлбек-стрит: его чуть не переехал фургон, запряженный двумя лошадьми, мчавшимися с большой скоростью. Вторая попытка была сделана вскоре после этого на Вир-стрит, где с крыши дома свалился кирпич и упал в нескольких дюймах от Холмса. Мориарти, не теряя времени, осуществил свою угрозу.
Холмс подозвал полисмена, но не смог доказать, что это было сделано намеренно. На крыше обнаружили сложенные кирпичи и куски шифера: скоро должен был начаться ее ремонт. Один кирпич могло случайно сдуть ветром.
После этого Холмс посетил своего брата Майкрофта в его квартире на Пэлл-Мэлл, благоразумно добравшись туда в кэбе. Хотя он не уточняет цели этого визита, вероятно, Холмс хотел оговорить с братом, как распорядиться его имуществом в случае его смерти. В свете событий того дня такая возможность вырисовывалась все определеннее.
