Правда, идиллия, которой так хотел достичь Рузвельт в отношениях с Москвой, заканчивается с его смертью 12 апреля 1945 года. Наряду с известным разоб-лачением перебежчиком Игорем Гузенко советской агентуры внутри американ-ской администрации, еще один фактор, неизвестный до начала 2001 года, в очень большой степени способствовал тому, чтобы открыть глаза преемнику Рузвельта президенту Гарри Трумэну: операция «Ticom» (сокращение от Target Intelligence Committee, буквально «Комитет по целевой разведке»).
(См. книгу «Body of Secrets» Джеймса Бэмфорда, Лондон, 2001. — прим. автора)
По имеющимся данным, УСС и несколько подразделений английских разведыва-тельных служб отправили в Германию в марте и апреле 1945 года специальные подразделения, задачей которых было найти и захватить немецких специали-стов по шифрам.
После нескольких допросов стало известно, что совсем недавно была разрабо-тана машина для шифрования и дешифровки, и что в конце апреля 1945 года ее спрятали в районе Розенхайма, в 31 километре к югу от Мюнхена. Об этой машине сообщили на Запад. Она великолепно функционировала, и действи-тельно позволяла перехватывать и расшифровывать депеши, которыми Москва обменивалась со своими базами в оккупированной Европе, в том числе в Во-сточной Германии. С помощью этой машины с 1946 по 1948 год можно было узнавать о реальных намерениях СССР по отношению к Западу. Гарри Трумэн мог это слушать. Отсюда и следовали его поступки, в то время как Холодная война вскоре должна была начаться.180
(В конце 1948 года советский агент в УСС с 1942 года Уильям Вайсбанд узнал о суще-ствовании этой машины и сообщил о ней в Москву. Вайсбанд был арестован в начале 1949 года — прим. автора. (Вайсбанд служил не в УСС, а в разведке связи армии США, предшественнице Агентства национальной безопасности (АНБ). Окончательно он был разоблачен только в 1950 году. — прим. перев.))
14.3. Подтверждения из архивов
Когда 7 мая 1945 года в Реймсе генерал Альфред Йодль с адмиралом Гансом-Георгом фон Фридебургом подписывает первый акт о капитуляции Германии от имени адмирала Дёница — церемония, которая будет повторена в Берлине 8 мая, то с другой стороны стола стоит генерал Уолтер Беделл Смит, от имени ге-нерала Эйзенхауэра. Затем оба немецких офицера оставляют комнату, чтобы пойти к машине, которая должна доставить их в Фленсбург, где их ожидает их начальник.
Пол Мэннинг, в ту пору военный корреспондент при штабе союзников, расска-зал об этой сцене в своей книге, появившейся в 1981 году. Он сообщает об од-ном инциденте: как раз перед тем, как выйти через дверь, фон Фридебург оста-новился на несколько секунд, чтобы задать Йодлю вопрос: — Как вы думаете, Борман в Берлине выбрался? Озадаченный Йодль немного поколебался, затем пожал плечами: — Конечно, он оттуда выпутался!
Согласно Мэннингу, в тот же день 7 мая Мартин Борман пришел переночевать в дом 9 на улице Фонтанештрассе в берлинском районе Далем. Был свидетель этого, один молодой девятнадцатилетний солдат из войск СС, который хотел вернуться в провинцию в свой родной дом. Он слышал, как Борман сказал сво-ему адъютанту, что они снова продолжат свой путь к «безопасному дому» (кон-спиративной квартире — прим. перев.). В Штольпе, очевидно! Несколькими месяца-ми позже этот молодой солдат случайно встретил на улице Франкфурта-на-Майне этого же адъютанта, который ему рассказал, что Борман и он без препят-ствий обошли вражеские патрули и добрались до дома, где уже находился Мюллер; после чего, он их оставил, двинувшись в другом направлении.
Какими бы ни были ошибки в деталях или датах — они всегда существуют, когда свидетельства собираются спустя определенное время — некоторые факты остаются незыблемыми. Они не могут быть выдуманными, например, упомина-ние этого пункта сбора в Штольпе. Другое подтверждение пришло к нам из бо-лее поздних лет, в виде полицейского отчета, составленного неким капитаном Винтером, районным комиссаром народной полиции в Борне, в Восточной Гер-мании, находившейся тогда под контролем советских оккупационных властей.
По причинам, никак не связанным с делом Бормана, он в 1964 году арестовал некоего подозреваемого. Комиссар тщательно и строго разбирал всю его жизнь, когда этот человек вдруг рассказал ему, что в начале мая 1945 года, когда он служил в автотранспортном подразделении Вермахта, уже находившемся прак-тически в стадии ликвидации, к северу от Берлина, его вызвал к себе один из командиров и приказал отвезти одно важное лицо сначала в Пренцлау, дальше на север, а оттуда в Шверин, уклоняясь к северо-западу. Этим пассажиром мог быть только Борман, судя по раболепию офицеров вокруг него. Шофер, впро-чем, и раньше много раз видел Бормана, когда тот инспектировал предназна-ченные для него объекты.
