комнатах под размеры взрослого человека. Джени и я хихикали несколько месяцев до того, как
их заменили, корячась на корточках так, что наши колени были выше бедер.
Компрометирующая позиция - присесть на мячик, чтобы пописать пять раз в день.
Я машу Мози через дверь и указываю на часы, пытаясь сообщить ему, что мы не
откроем двери до восьми часов. Он кивает мне головой, признавая мое присутствие, но он, кажется, сконцентрирован и поглощён тем, что играет в его наушниках.
Я пожимаю плечами, хватаю свою кружку с кофе и иду к себе в кабинет. Меня раньше
никогда не влекло к участникам проекта. Большинство из них для меня слишком испорчены.
Не то чтобы я не могла справиться со шрамами, оставленными в их жизнях, у всех они есть, и
даже у меня есть парочка таких. Но я предпочитаю не иметь их в моей постели. Я хочу
здоровые отношения. Не для чего другого у меня нет времени. То, что я делаю, слишком
важно для меня, чтобы делать такую глупую ошибку. Я могу оценить все в Мози, его внешний
вид, его талант – абсолютно все. Я могу оценить и уйти.
Расписавшись у стойки регистрации, он идет прямо в мой кабинет. Его голова
проскальзывает в двери офиса в тот момент, когда я слышу, как Джени говорит: «Пожалуйста, присядь здесь». Она знает, что я не люблю неожиданных посетителей.
Он заходит в кабинет, невзирая на ее предупреждение и закрывает дверь. Кажется, что
он полон решимости встретиться со мной, чем соблюдать правила компании. Не хороший
знак. Мне придется выкинуть его из программы, если он окажется постоянным нарушителем
правил.
- Ты можешь присесть, - говорю я прочистив горло. - Обычно, чтобы встретиться со
мной, ты должен записаться. Дверь должна оставаться открытой. Это стандартная процедура.
Прогулочным шагом он подходит к моему столу и вытягивает стул. Он кивает головой
и взгляд его не покидает меня. У него темно серые глаза. Могу поклясться, глаза у него
подведены, но я не хочу присматриваться слишком близко, чтобы подтвердить это.
Он слегка наклоняется вперед, словно настаивая на том, чтобы я села первой. Я
возвращаю ему это жест, пытаясь сохранить хоть какой-то контроль. Он расплывается в
улыбке и наклоняется вперед, снова настаивая. Я вытираю пот со лба тыльной стороной
ладони. В этот момент мы как неуклюжие американцы на их первой бизнес встрече с
японцами, отвечая на все неизвестное неуверенным приветственным поклоном.
- Сядь! - говорю я слишком громко, с силой нарушая наше взаимное очарование.
Мы одновременно садимся. Мози уверенно шлепается на стул, с расслабленным
выражением на лице. Я подворачиваю юбку как потная, нервозная секретарша, словно мы
поменялись ролями и он здесь, чтобы провести со мной собеседование.
- Я пришел подписать бумаги. Я хочу остаться.
- Ты можешь это сделать. С этим порядок. Но ты всегда должен придерживаться
правил. Это единственная возможность, чтобы эта программа работала. И это единственная
возможность для тебя остаться в ней. - добавляю я. Я делаю ударение на том, на сколько для
него важна эта процедура. Без этого мы разбежимся.
Он снова кивает и немного оттягивает шапочку на затылок, используя обе руки. Кольца.
Они мерцают и подмигивают мне на его теплой коричневатой коже. Он опускает одну руку и
потирает подбородок, массируя кожу большим и указательным пальцем. Он наклоняется
вперед и его ноги раскрываются в виде широкой буквы V, а локти располагаются на коленях.
- Понял, - говорит он и облизывает языком свои белые зубы.
Я чувствую его язык во всех местах, где не должна его чувствовать. Я чувствую этот
проклятый язык на всем пути к моим ногам. Я хочу облизнуть эти зубы.
- Вы видели эскиз картины, которую мы рисовали вчера? - его глаза загораются и
светятся при упоминании об этом.
- Боже мой, она великолепна! Бесспорно. Лучшая работа, которую я когда-либо видела.
- я не хочу быть такой прямолинейной, но мне сложно остановить поток слов. Его талант
заслуживает восхищения. - Я серьезно. Даже эскиз сам по себе можно повесить в галерею.
Он улыбается моему комментарию и выглядит очаровательно робким. Он ничего не
добавляет. Только улыбка и молчание. И он смотрит на меня так, как мужчина смотрит на
женщину. Не так как несовершеннолетний преступник смотрит на назначенного судом
социального работника. От его взгляда мне хочется краснеть. Но я слишком опытна для этого.
Я не буду соблазнена и отодвинута от своей миссии.
- Ты всегда был художником? Ты хорошо натренирован или у тебя природный талант?
- Я всегда рисовал. Это помогало мне не сойти с ума, когда остальное дерьмо не
помогало. Его упоминание о прошлом резко возвращает меня в настоящее. У меня здесь есть
над чем поработать и я действительно хочу, чтобы он добился успеха. Я должна дать ему
знания и уверенность, которыми он сможет воспользоваться в обществе, когда покинет это
место. Я знаю, что хороша в этом. Он нуждается в моей помощи, и я более чем готова помочь
ему через все это пройти. Несмотря на его внешность, есть границы, которые я бы никогда не
переступила. Я должна найти себе друга по сексу, чтобы свести на нет все это сексуальное
напряжение.
