сильно сжимают меня. Он тянет меня за собой в постель, но не пытается снять одежду. Он
просто прижимает ко мне свое тело и клянусь, он целует и нежно ласкает меня всю долгую
ночь.
Когда я просыпаюсь утром, вижу, что Мози разбросал по столу карту улиц города. Он
отмечает вещи, которые нужно посмотреть ─ или сделать. Не могу сказать, что он задумал. Я
закидываю подготовленный пакетик с кофейными зернами в кофеварку и направляюсь в
ванную. Быстро принимаю душ и натягиваю джинсы и майку, собираю заколкой волосы и
наношу немного розовой помады.
Перед Мози две кружки с кофе, наполненные сухими сливками.
─ Прости, что вчера вечером ругался с тобой, ─ говорит он, наклоняясь поцеловать мой
лоб и протягивая мне кружку.
─ И ты меня прости. Просто, чтобы ты знал, считай это честным предупреждением, я
лажаюсь во всем, ─ делаю глоток кофе и хмурюсь на Мози. Он смеется надо мной, прижимая
теплую кружку к груди.
─ Что? ─ почти обиженно говорю я.
Он сдается и хохочет, затем наклоняясь, подносит руку к своей груди.
─ Ты так сильно стараешься противостоять природе. Это действительно очаровывает.
─ Ох, я так делаю. И это говорит бунтарь художник-монументалист, специалист по
граффити. Ты состоишь в
─ Говоря об этом, я планирую по-настоящему важную работу. Я уже все пометил на
карте, но мне понадобится твоя помощь в этом и это может быть в каком-то смысле опасно.
─ Я в деле, говорю я, даже не обдумывая это. Я уже и так здесь вместе с ним, я могла
бы также вступить в сговор с ним. Он один из Dibujero, а у них должен быть кодекс молчания.
─ Мне нравиться твой энтузиазм, Док. Мы наденем лыжные маски.
─ Вот дерьмо! Серьезно? Мы снова будем выступать против президента?
─ Нет, будем бороться с коррумпированной полицией и с пропажей сорока трех
студентов.
─ Черт. Я слышала об этом в новостях. Дерьмово, да? Какие у нас планы, когда ты
добьешься депортации из обоих стран?
Он снова смеется и улыбается, пожимая мне плечами.
─ Не знаю. Может Россия?
Он тянется к совему рюкзаку и вытягивает две черные лыжные маски. Я хватаю
лыжную маску и натягиваю ее на лицо, затем делаю глоток кофе.
Мози снова смеется, а затем фотографирует меня.
Мы завтракаем в Сэнборнс, в самом сердце города. Мози рассказывает мне, что Панчо
Вилья и Эмилиано Сапата
─ Но мы же собираемся просто рисовать, так ведь Мози? А не делать что-то слишком
сумасшедшее?
Мози снова пьет кофе, его глаза искрятся.
─ В наши дни революционеры по-разному проявляют себя, Лана. Доверься мне.
─ Но я приехала сюда не для того, чтобы оставить след в истории. Я просто собиралась
попытаться помочь тебе воссоединиться с твоей семьей. И кстати, ты уже добился какого-
нибудь прогресса или мне заняться этим?
Я беру кусочек яичницы и кукурузные чипсы, купающиеся в красном и зеленном соусе.
Я могу привыкнуть есть такое. Уже привыкла. Мне внезапно очень нравиться мысль о русско-
мексиканском малыше. Я мечтаю о том, как мои черты и черты Мози смешаются вместе. Он
печатает на своем телефоне и постоянно проверяет свой Инстаграм.
─ Ты уже подключился? Я имею в виду к здешним уличным художникам?
─ Ты шутишь? Было бы глупо не сделать это. Я должен получить правильные
координаты, чтобы мы могли быть в безопасности. Я должен убедиться, что мы подключены к
этой части, чтобы получить любой сигнал о движении в интернете.
─ Ладно, как их фамилия? Я пойду пробегусь по телефонному справочнику, пока ты
переписываешь свой манифест.
─ Чья? Ох, Роблес, ─ говорит он, едва ли отрываясь от своего телефона. Я краду с его
тарелки пряную сосиску и направляюсь в туалет.
В центре ресторана расположен огромный зал с витражными потолками. Я нахожу
таксофон и смехотворный телефонный справочник под ним. Похоже, что фамилия
занимает здесь тысячи страниц. Нахожу фамилию, а затем быстро сдаюсь. Писаю в богато
оформленном туалете и оставляю песо на сложенной салфетке возле раковины, оставленной
смотрительницей. Достаю из сумочки косметику, подвожу глаза черным карандашом и
наношу матовую красную помаду на губы. Если мы собираемся быть революционерами, тогда
я могу выглядеть пафосной.
Мози уже оплатил счет и стоит на улице, разговаривая по мобильному телефону. Он
заканчивает разговор, когда я подхожу к нему и берет меня за руку.
─ Вас, Роблесов очень много в телефоном справочнике, ─ говорю я осматривая улицу,
потому что Мози выглядит так, словно кого-то ждет.
─ Завтра мы отправимся в место моего прежнего проживания. Просто пройди через это
вместе со мной, ─ он сжимает мои пальцы, пока говорит со мной, его глаза на моих губах.
Знаю, он хочет поцеловать меня, но все о чем я могу думать ─
самом деле я не бунтарка и не создана для опасности и принятия радикальных решений. Даже
если это красивое искусство и даже если я признаю проявление чувств.