"Чертов псих… Конечно! Кого еще мог притащить Нэйб?" Но несмотря ни на что, если бы сейчас в дверь вошел сам Нэйб, Эри расцеловал бы его.
Аркаша стих. Он держал профессора за руку и молча шевелил губами, иногда покачивая головой.
Эри не мог оторвать взгляда от двери. Ему начало казаться, что она чуть пульсирует, то удаляясь, то приближаясь в такт его дыханию. Он боялся перевести дух, словно это могло что-то или кого-то спугнуть. Звуков снаружи не доносилось.
Начали болеть глаза, и в горле пересохло. Тут Эри заметил, что руку, в которой он сжимал пистолет, свело от напряжения. Он перевел на нее взгляд, неловко пытаясь взять пистолет по-другому.
Вдруг ожил коммуникатор.
– Эри!
Эри вздрогнул, затекшая рука дернулась, и пистолет выстрелил. Несколько искр отлетело от двери.
– Эри! Ты там уснул?! Открывай!
Чуть дрожащими пальцами Эри вводил код разблокирования. Он торопился и одновременно боялся, что от стресса введет неправильный код. От этого руки казались деревянными, словно чужими, и выходило очень медленно.
Наконец дверь с тихим шипением отошла в сторону. Эри смог вздохнуть спокойно.
– Как отдохнул, дорогуша? – Нэйб стремительно пересек рубку. – Это мое место, – он ухватил Эри за шиворот и небрежно вытряхнул из кресла перед пультом управления.
– Да пошел ты! – Эри нервно дернул плечом.
И тут он увидел, как в рубку входит человек в белом скафандре. Исбэшник!
– Убейте! Убейте его! – Эри бросился к плазморужью. – Зачем нам пленный?!
– Расслабься, это Лиа, – не глядя, ответил Нэйб. – Надо убираться отсюда. Они могли послать сигнал или установить маяк. Тогда здесь появится куча мелких истребителей.
Эри с некоторым недоверием проследил, как человек в скафандре снимает шлем, и только увидев розовые локоны Лиа, успокоился. Хотя она ему тоже не нравилась…
– Где остальные? – ожил Аркаша.
– Двое исбэшников куда-то удрали, – Нэйб включил голографическую карту. – Их надо убить.
– Рафхат ранен, может не стило отпускать их одних? – Лиа с отвращением швырнула скафандр на пол.
– Ерунда. У нас нет времени. Они справятся… я уверен.
– А если нет? – спросил Аркаша.
– Тогда, они, наконец, перестанут доставать меня! – огрызнулся Нэйб. – Ты мешаешь мне сосредоточиться!
– Это неправильно… – прошептал Аркаша. – Я знаю это. Чтобы достичь своих целей, мы должны помочь друг другу. Я видел это. Музыка Вселенной рассказала мне о путях, которые приведут нас домой. Нас всех. И Люма с Рафхатом, и нас с профессором, и Лиа. И тебя, Нэйб.
– Нет у меня дома, – Нэйб мрачно смотрел на карту.
– Есть, только ты не знаешь, где он.
– И что же, по-твоему, мы должны сделать? – Лиа устало присела на пол рядом с Аркашей.
Нэйб взглянул на датчики. Кто-то приближался к рубке. Виллирианец направил на вход ружье и жестом приказал всем отойти.
Дверь отъехала в сторону.
– Мы свободны! – возбужденно размахивая уцелевшими руками, заявил Люм.
– Проблема устранена, – как всегда сухо констатировал Рафхат.
– Это только начало, – чуть слышно сказал Аркаша.
Нэйб неподвижно сидел в кресле. Он смотрел на карту, но взгляд его блуждал далеко за пределами этого корабля.
Эри вытащил своего сирканца и теребил в руках раскрашенную фигурку.
Рафхат замер, прижавшись к стене. Он оценивал шансы попасть домой.
Люм чувствовал, как сквозь бешенное веселье и браваду к нему вновь подступает боль. Его пугало равнодушие Рафхата к ущербу собственному телу. Как будто в его мыслях, они давно мертвецы. А подобное настроение Люм гнал прочь. Особенно сейчас. Стоило лишь подумать о мертвецах, как тела присутствующих начинали незаметно меняться, вытягиваясь и высыхая. И это пугало еще больше, хоть он и осознавал, что причина тому – воздействие порошка, которым его щедро "угостил" Нэйб.
Лиа тихо прижалась к Аркашиной спине. Она понимала, что его слова – лишь невнятные обрывки мыслей травмированного мозга, но так хотелось верить, что и для нее осталось место в этом мире.
Аркаша держал за руку Ивана Никифоровича. Он знал, что впереди долгий путь домой. Уйти всегда проще, чем вернуться.
Чарующий, кружащий голову аромат иллирианских орхидей нежно укутывал зеленую террасу. Лиа чуть коснулась шелковистых лепестков, розовых, как ее волосы. Смешно, но она любила эти капризные и прихотливые цветы именно из-за цвета. Лиа словно чувствовала с этими цветами некоторое родство и упорно высаживала их на своей террасе, хотя они постоянно гибли.
Лиа глянула вниз. Там, потерявшись во мраке и смрадном запахе гнили, притаилось дно Ареоса. Какое счастье, что отсюда его не видно, как будто этой мерзости и вовсе нет. Даже флаеры редко поднимались на такую высоту.
Небожители. Так, презрительно и завистливо кривясь, называли обитателей высотных аристократических кварталов все остальные. Пусть. Зато Лиа могла любоваться закатом и восходом прямо с собственной террасы. Роскошь, недоступная остальным.
Лиа закрыла глаза, наслаждаясь ароматом и теплыми солнечными лучами. Внезапно, ей показалось, что к тонкому запаху орхидей примешался запах сероводорода. Она поморщилась. Солнце перестало греть.
