— Ладно, я расскажу всё… Родилась я в богатой семье, что сразу же можно судить лишь только, по-моему, внешнему виду, как вы и предполагали… Отец был герцогом, а мать светской дамой, но также приходилась из высших сословий. Этот человеческий брак был построен лишь на похоти и разврате… Да, каждый старался взять самое лучшее из своего положения в обществе. Я купалась в роскоши. Меня баловали всевозможными способами. Наверное, это будет звучать цинично, но при всём этом они во мне не видели своего ребёнка. Уже тогда у них были свои планы на мою жизнь… Я не помню своего имени или просто не хочу вспоминать те буквы, которые выдавали их губы при надобности… В семье я была не единственным ребёнком. У меня была ещё сестра-близнец. Мне больно вспоминать всё то, что тогда произошло… Это будет слишком даже для мёртвых душ… Нам уделяли равное количество внимания. Одинаковые платья, одинаковые причёски, да и в манере речи с действиями мы были идентичны. Если бы мы не были сёстрами, она бы сейчас была жива… — Чуть ли не слезами говорила Ариадна, но она старалась держаться гордо и стойко. — За год до тех судьбоносных событий, нас уже начали готовить… Заставляли учить какие-то непонятные слова, спать вместе, дабы лишь усилить нашу связь. Мы были глупы и малы, чтобы не заметить весь ужас умыслов. — Крепко обняла себя дева, впиваясь своими когтями в кожу. — Я лишь недавно вновь вспомнила это… и когда вспоминаю тот день и мне хочется кричать… Мне противно от себя… Что я не смогла противостоять… Не попробовала хоть что-то сделать! В ровно на седьмое наше день рождения родители отвели нас в какую-то часть дома, что никогда раньше мы не видели. На все наши вопросы был один ответ — это сюрприз, подарок на ваш праздник. Да как бы ни так! Эти твари, когда мы вошли в тёмное помещение с запахом крови, закрыли дверь. Ни окон, ни звуков! Мы полностью были оторваны от внешнего мира… Наступил момент Х. С грубой силой тот, кого мы считали отцом, швырнул нас в середину комнаты, где была на полу нарисована странная печать… Зажглись свечи. Наши крики страха они будто бы не слышали и продолжали улыбаться своей безумной улыбкой. Мы не могли убежать. То место, где стояли наши ноги, было окружено барьером. А через пару секунд, конец которым мы не знали, мать кинула обоим нам серебряные клинки со словами: "Лишь сильный сосуд из проклятых близнецов станет домом для господина, да будет так!". И приказала нам сражаться до первой смерти. Связь сестёр, так ещё и близнецов, была слишком сильна. Было больно обоим думать, что кто-то должен кого-то убить. А время всё шло и шло куда-то в свою сторону. Мы уже были усталые, голодные. Видимо, они были настроены серьёзно и не собирались нас отпускать. Мы попробовали порезать друг друга, чтобы вместе умереть, но отец использовал вовремя свою магию, не дав возможности воплотить задуманное. И тут у матери полетели все нервы… Она начала кричать на нас, ругаться бранью и много чего в таком духе. Она открыла свой истинный облик. Облик истерички и королевы. Как будучи нашим опекуном, её слова сильно влияли на обоих из нас… Из моих глаз полились горячие слёзы. Мой мир рушился прямо сейчас, внутри всё сворачивалось. Сестра повела себя намного ответственнее и взрослее, так, по крайней мере, казалось мне. Её лицо было холодным, серьёзным. Увидев мои слёзы, она подошла ко мне и крепко обняла в последний раз. Сестра прошептала мне на ухо три слова, а затем взяла мою руку с ножом и воткнула его в себе живот. Со стороны это выглядело так, будто бы сделала всё я… Мои глаза не хотели просто верить в этот ночной кошмар реальной жизни. Они видели, как её бледное тело падает на пол, истекая тёплой алой жидкостью. Она не дышала. Её глаза смотрели с любовью ко мне, а губы растянулись в улыбки, будто бы ничего и не случилось. Когда до меня дошло суть происходящего, вернулась от шока в этот мир, я подбежала к мёртвому телу сестры и обняла его. Я рыдала, кричала, проклинала весь этот чёртов мир! Внутри меня всё разрушилось. Казалось, уже всё, настал конец… Но и это было моей ошибкой. Всё представление подошло лишь только к концу. — Ариадна не выдерживает, начинает плакать. Было слышно по её голосу, как сложно ей переживать весь этот ужас во второй раз. — К концу, мать твою! Они под давлением мне велели съесть её кишки, в особенности сердце!
Я даже не могла на неё спокойно смотреть, а они говорили мне такое. Монстры, твари и выродки! Как таких ещё земля носит?! Но эти гады не переставали шевелить своим змеиным языком. Им удалось подчинить мой сломленный разум и заставить делать то, чего я не желала! — всхлипывает светловолосая девушка. — С помощью серебряного ножа с красными глазами, что почти от слёз ничего не видели, начала расчленять свою собственную сестру, ближе которой у меня никого не было. Всё белое платье в её крови, руки в крови, мой рот в крови.
