Поскольку срок настоятельства Хвэтберта был краток, когда Беда создавал «Жизнеописание», читатель узнает очень мало о «втором времени» жизни Хвэтберта. Однако с точки зрения обязанностей настоятеля, Хвэтберт начинает с самого важного: он «восстановил ... бесчисленное количество монастырских привилегий» (с. 728). Особо отмечает Беда одно «деяние» своего героя, которое тот совершил «прежде всего» (с. 728). Оно было «всем приятно и принято с благодарностью» (с. 728). Это было разрешение обрести мощи настоятелей Эостервине и Сигфрида, которые были затем положены в одну раку и помещены внутри церкви св. Петра, напротив раки с мощами Бенедикта Бископа (с. 728). Обретение мощей в VIII в. было равносильно официальному признанию святости Бенедикта Бископа, Эостервине и Сигфрида. Монастырь, таким образом, обретал небесных покровителей в лице своих первых настоятелей; одного этого «деяния» было достаточно для Хвэтберта, чтобы со славой войти в историю монастыря.
С образами главных героев связана проблема возраста. Читатель видит героев на протяжении почти всей их жизни, в начале «Жизнеописания» молодыми, в конце старыми. Так, Бенедикт предстает перед нами как «юноша» (с. 714), полный сил, способный пуститься в путь «с величайшей поспешностью» (с. 715). Хвэтберт, которого мы также видим молодым, принимается за исполнение обязанностей настоятеля «с юношеским ... усердием» (с. 728). Молодость — время активного действия, поэтому, когда человек, в изображении Беды, теряет активность, он видит, что он «уже стар и достиг полноты дней» (с. 726).
Если активность, быстрота и усердие молодости, по мысли Беды, не требуют обширных комментариев, так как дела героев говорят сами за себя, то о старости Беда говорит много.
Старость, в противовес юности, воспринимается как время покоя и созерцания; герой, «перед смертью освобожденный на некоторое время от забот мира сего, свободнее мог насладиться миром и уединением» (с. 726). Это время физической немощи, когда человек «видит, что немощи преклонного возраста сделали его неспособным поддерживать дольше, словом или делом, необходимую духовную высоту в тех, кто ему подчинен» (с. 725–726). Под «немощами преклонного возраста» Беда понимает, в первую очередь, болезни. Герой мужественно переносит «телесную немощь» (с. 722), «тяготу немощи» (с. 722), сопровождающуюся приступами боли (с. 721). Бенедикт, как и Сигфрид, чувствует приближение смерти, «изнуренный длительной болезнью» (с. 722).
Беда рисует картину крайней физической слабости своих героев, контрастирующей с их активной молодостью. Бенедикт и Сигфрид так ослабели незадолго до их кончины, что братиям пришлось нести Сигфрида в келью Бенедикта на носилках, о чем уже упоминалось выше. Больных поместили так близко друг к другу, что их головы покоились на одной подушке.
В старости, однако, также возможны подвиги. Согласно Беде, столь тяжелая болезнь была попущена героям для того, чтобы они стяжали терпение и смирение, «чтобы совершеннее проявилась в них сила Христова» (с. 722). Эта неполная цитата из II послания к Коринфянам св. ап. Павла (II Кор 12:9) должна была помочь читателям вспомнить, что христианину необходимо «благодушествовать» в скорби.
Для Беды не существует постепенного перехода от юности через зрелость к старости. Его герои пребывают только в двух состояниях, причем смена их внезапна. Они либо молоды и полны сил, либо стары и немощны, являясь некой иллюстрацией стиха из Псалтыри: «... мы теряем лета наши, как звук. Дней наших семьдесят лет, а при большой крепости восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходит быстро, и мы летим» (Пс 89:9–10).
Жизненный путь христианина описывается как «последование Христу». Поэтому Бенедикт Бископ называется «благочестивый раб Христов» (с. 713), а один из членов общины, Вит-мер — «достойный почтения раб Христов» (с. 728). Память о страданиях Христа укрепляет умирающих. Так, умирающему Бенедикту в течение нескольких суток вплоть до кончины читают Евангелие. С другой стороны, и повседневная жизнь христианина должна была иметь своим основанием книги Нового Завета. Во время прощания с братией Кеолфрид
попрощался со всеми в последний раз, побуждая их к сохранению взаимной любви и исправлению обидчиков, как предписано Евангелием ... (с. 726).
