Персонаж этот условен, ибо со 2-й главы Достоевский, «забыв» о Горянчикове, ведёт повествование от своего имени, упоминая реалии жизни политического преступника (свидание с жёнами декабристов и т. п.). Введение этого персонажа было вызвано как творческим задачами (не ограничиваться рамками строго мемуарного жанра), так и цензурными соображениями.
<p>Господин с бакенбардами</p>«Ёлка и свадьба»
Случайный гость на детской ёлке. «Тут был и ещё один господин, у которого, кажется, не было ни роду, ни племени, но который, подобно мне, попал на семейное счастье… Он прежде всех бросился мне на глаза. Это был высокий, худощавый мужчина, весьма серьёзный, весьма прилично одетый. Но видно было, что ему вовсе не до радостей и семейного счастья; когда он отходил куда-нибудь в угол, то сейчас же переставал улыбаться и хмурил свои густые чёрные брови. Знакомых, кроме хозяина, на всём бале у него не было ни единой души. Видно было, что ему страх скучно, но что он выдерживал храбро, до конца, роль совершенно развлечённого и счастливого человека. Я после узнал, что это один господин из провинции, у которого было какое-то решительное, головоломное дело в столице, который привёз нашему хозяину рекомендательное письмо, которому хозяин наш покровительствовал вовсе не con amore [ит. из любви] и которого пригласил из учтивости на свой детский бал. В карты не играли, сигары ему не предложили, в разговоры с ним никто не пускался, может быть издали узнав птицу по перьям, и потому мой господин принуждён был, чтоб только куда-нибудь девать руки, весь вечер гладить свои бакенбарды. Бакенбарды были действительно весьма хороши. Но он гладил их до того усердно, что, глядя на него, решительно можно было подумать, что сперва произведены на свет одни бакенбарды, а потом уж приставлен к ним господин, чтобы их гладить…» Понадобился этот безымянный персонаж, скорее всего, для того, чтобы оттенить величие и значимость Юлиана Мастаковича, о котором рассказчик (Неизвестный) говорит: «С первого взгляда можно было видеть, что он был гостем почётным и находился в таких же отношениях к хозяину, в каких хозяин к господину, гладившему свои бакенбарды…»
Не исключено, что в других произведениях задуманного Достоевским в 1847–1848 гг. по примеру О. де Бальзака цикла со сквозными героями, этот персонаж играл бы более существенную роль.
<p>Григорий (Гришка)</p>«Село Степанчиково и его обитатели»
Камердинер Степана Алексеевича Бахчеева. «Этот “Гришка” был седой, старинный слуга, одетый в длиннополый сюртук и носивший пребольшие седые бакенбарды. Судя по некоторым признакам, он тоже был очень сердит и угрюмо ворчал себе под нос. Между барином и слугой немедленно произошло объяснение…» Картину эту наблюдал рассказчик Сергей Александрович около кузницы по дороге в Степанчиково. «Гришка» из тех старых слуг, которые относятся к хозяевам покровительственно, могут и дерзить, но место своё знают. Между прочим, бахчеевский Григорий считает, что Григория ростаневского — зарвавшегося лакея Видоплясова, надо розгами пороть: «…— да я б его, Видоплясова, из-под розог не выпустил. Нарвись-ко он на меня, я бы дурь-то немецкую вышиб! задал бы столько, что в два-ста не складёшь…»
<p>Д</p><p>Дама</p>«Столетняя»
Молодая женщина, мать, которая вышла по делам в город (в том числе и ботиночки дочке Соне купить), повстречала на улице незнакомую «столетнюю» старушку (Марью Максимовну), поговорила с ней ласково, пятачок подарила, а затем рассказала Достоевскому об этой встрече и подтолкнула этим на создание рассказа «Столетняя».
По свидетельству А. Г. Достоевской, этой «одной дамой» была она.
<p>Дарданелов</p>«Братья Карамазовы»
