Достоевский. Энциклопедия полностью

Сцена-глава «Чёрт. Кошмар Ивана Фёдоровича» — одна из ключевых в романе «Братья Карамазовы» и чрезвычайно важна для понимания образа Ивана Карамазова. Чёрт буквально в те самые, может быть, минуты, когда Смердяков дёргался-умирал в петле, говорит Ивану: «Но колебания, но беспокойство, но борьба веры и неверия — это ведь такая иногда мука для совестливого человека, вот как ты, что лучше повеситься…» Иван, как и Смердяков (брат его по отцу), мучился всю жизнь в «горниле сомнений», но пытался, в отличие от Смердякова, не столько обрести веру в Бога, сколько окончательно увериться в существовании чёрта. И повеситься он не успел — кончил сумасшествием. Тут стоит процитировать запись Достоевского из последней его рабочей тетради с подготовительными материалами к февральскому выпуску ДП за 1881 г., которому не суждено уже было выйти: «И в Европе такой силы атеистических выражений нет и не было. Стало быть, не как мальчик же я верую во Христа и его исповедую, а через большое горнило сомнений моя осанна прошла, как говорит у меня же, в том же романе, чёрт. Вот, может быть, вы не читали “Карамазовых”, — это дело другое, и тогда прошу извинения…»

Чтобы попытаться понять Ивана до конца, надо вчитаться не только в сцену диалога Ивана с чёртом, но и вообще во все «произведения» этого пишущего героя, ибо автор более всего раскрывается в своём творчестве. Поэме «Великий инквизитор», этому трактату о сущности христианской веры, посвящено немало страниц в достоевсковедении. Гораздо реже обращаются исследователи к «Анекдоту о квадриллионе километров» и поэме «Геологический переворот». Суть анекдота в следующем: жил на земле некий философ-атеист, который отвергал бессмертие, не верил в будущую загробную жизнь, а когда умер, то вместо мрака и «ничто», обнаружил вдруг эту самую вечную жизнь. И нет, чтобы обрадоваться — вознегодовал: это, мол, противоречит моим убеждениям! За это его присудили к наказанию: пройти во мраке квадриллион километров и только тогда перед ним отворятся райские двери… Герой отказывается поначалу исполнять приговор, лежит тысячу лет, а потом — «встал и пошёл» А когда дошёл через биллион лет, вошёл в двери рая, то через две уже секунды воскликнул: вот за эти две секунды «не только квадриллион, но квадриллион квадриллионов пройти можно, да ещё возвысив в квадриллионную степень!»… Ведь «дошёл» же Иван Фёдорович Карамазов до мысли об этих райских двух секундах, за которые и биллиона лет мучений не жалко! Правда, он тут же устами Чёрта иронизирует над этой мыслю, высмеивает её, но она есть, сидит занозой в его сознании, и именно нежелание полностью и до конца воспринять её, уверовать в эту мысль и способствует, в первую очередь, слому сознания Ивана Фёдоровича, его срыву в биллионокилометровую по глубине пропасть безумия…

Ну, а «Геологический переворот», вернее отрывок из него, который Чёрт преподносит в кавычках, как дословный текст Ивана, по содержанию необыкновенно насыщен: здесь есть переклички с «Дневником писателя», суицидальной идеей-теорией Кириллова, рассуждениями Версилова о будущем человечества, «Сном смешного человека», той же «Легендой о Великий инквизиторе», и, кроме того, в этой вещи раскрывается, как нигде, сам автор — Иван Фёдорович Карамазов:

«— Ну, а “Геологический-то переворот”? помнишь? Вот это так уж поэмка!

— Молчи, или я убью тебя!