Иванова занималась переводами с английского (романов Ч. Диккенса) для журнала «Русский вестник», мечтала стать писательницей. В письме к племяннице из Женевы от 1 /13/ января 1868 г. Достоевский писал о своих чувствах к ней чрезвычайно откровенно и подробно: «Скажите: как могло Вам, милый и всегдашний друг, прийти на мысль, что я уехал из Москвы, рассердясь на Вас, и руки Вам не протянул! Да могло ли это быть? Конечно, у меня память плоха, и я не помню подробностей, но я положительно утверждаю, что этого не могло быть ничего и что Вам только так показалось. Во-первых, поводу не могло быть никакого; это я знаю как дважды два четыре, а во-вторых, и главное: разве я так легко разрываю с друзьями моими? Так-то Вы меня знаете, голубчик мой! Как мне это больно было читать. Вы должны были, Соня, понимать, как я Вас ценю и уважаю и как дорожу Вашим сердцем. Таких как Вы я немного в жизни встретил. Вы спросите: чем, из каких причин я к Вам так привязался? (Спросите — если мне не поверите). Но, милая моя, на эти вопросы отвечать ужасно трудно; я запоминаю Вас чуть не девочкой, но начал вглядываться в Вас и узнавать в Вас редкое, особенное существо и редкое, прекрасное сердце — всего только года четыре назад, а главное, узнал я Вас в ту зиму, как умерла покойница Марья Дмитриевна. Помните, когда я пришёл к Вам после целого месяца моей болезни, когда я вас всех очень долго не видал? Я люблю вас всех, а Вас особенно. <…> но к Вам я привязан особенно, и привязанность эта основывается на особенном впечатлении, которое очень трудно анатомировать и разъяснить. Мне Ваша сдержанность нравится, Ваше врождённое и высокое чувство собственного достоинства и сознание этого чувства нравится (о, не изменяйте ему никогда и ни в чём; идите прямым путём, без компромиссов в жизни. Укрепляйте в себе Ваши добрые чувства, потому что всё надо укреплять, и стоит только раз сделать компромисс с своею честию и совестию, и останется надолго слабое место в душе, так что чуть-чуть в жизни представится трудное, а, с другой стороны, выгодное — тотчас же и отступите перед трудным и пойдёте к выгодному. Я не общую фразу теперь говорю; то, что я говорю, теперь у меня самого болит; а о слабом месте я Вам говорил, может быть, по личному опыту. Я в Вас именно, может быть, то люблю, в чем сам хромаю). Я в Вас особенно люблю эту твёрдую постановку чести, взгляда и убеждений, постановку, разумеется, совершенно натуральную и ещё немного Вами самими сознанную, потому что Вы и не могли сознать всего, по Вашей чрезвычайной ещё молодости. Я Ваш ум тоже люблю, спокойный и ясно, отчетливо различающий, верно видящий. Друг мой, я со всем согласен из того, что Вы мне пишете в Ваших письмах, но чтоб я согласился когда-нибудь в Вашем обвинении, — в том, что во мне хоть малейшее колебание в моей дружбе к Вам произошло, — никогда! Просто, может быть, всё надо объяснить какой-нибудь мелочью, какой-нибудь раздражительностью минутной в моем скверном характере, — да и та не могла никогда лично к Вам относиться, а к кому-нибудь другому. Не оскорбляйте же меня никогда такими обвинениями…»
Достоевский в письмах делился с Софьей своими творческим планами, рассказывал ей о замыслах, ходе работы над романами, спрашивал её советов. После разрыва между Достоевским и семьёй Ивановых из-за дележа наследства Куманиных, прекратился и поток его писем к племяннице. Спустя три года в своём письме к дяде от 14 августа 1876 г. Софья сообщала, что выходит замуж за горячо любимого ею учителя математики Д. Н. Хмырова и выражала надежду, что он, в память их прежней дружбы, порадуется за неё.
<p>Иванова Юлия Александровна</p>(1852–1924)
Племянница писателя, дочь его сестры В. М. Достоевской (Ивановой). Достоевский видел её девочкой, когда гостил у сестры, а последний раз встречался с Юлией в Москве осенью 1878 г., о чём упомянул в письме к А. Г. Достоевской от 10 ноября. Иванова прожила жизнь в деревне, занимаясь хозяйством в Даровом и Черемошне.
<p>Иванчина-Писарева Мария Сергеевна</p>(в замуж. Бердникова, 1846—после 1881)
Приятельница дочерей сестры писателя В. М. Достоевской (Ивановой). В 1866 г. Достоевский делал ей предложение, о чём вспоминала племянница писателя М. А. Иванова: «Достоевский легко увлекался людьми, был влюбчив. Ему нравилась подруга Софьи Александровны Ивановой, Мария Сергеевна Иванчина-Писарева, живая, бойкая девушка. Однажды, будучи в Москве у Ивановых под Пасху, Достоевский не пошёл со всеми к заутрене, а остался дома. Дома же у Ивановых оставалась Мария Сергеевна. Когда Софья Александровна вернулась из церкви, подруга ей, смеясь, рассказала, что Достоевский ей сделал предложение. Ей, двадцатилетней девушке, было смешно слышать его от такого пожилого человека, каким был в её глазах Достоевский. Она отказала ему и ответила шутливо стихами Пушкина:
Окаменелое годами,
