В день ареста петрашевцев 23 апреля 1849 г. Николай I назначил специальную «секретную следственную комиссию, высочайше учреждённую в Петербургской крепости над злоумышленниками» в составе: комендант Петропавловской крепости генерал-адъютант И. А. Набоков (председатель), член Государственного совета князь П. П. Гагарин, товарищ военного министра генерал-адъютант князь В. А. Долгоруков, нчальник штаба Управления военно-учебных заведений Я. И. Ростовцев, Л. В. Дубельт. При Комиссии через три дня была учреждена ещё одна вспомогательная «Особенная Комиссия для разбора всех бумаг арестованных лиц» в составе: статс-секретарь по принятию прошений князь А. Ф. Голицын (председатель), чиновник особых поручений III Отделения, тайный советник А. А. Сагтынский, секретарь шефа жандармов, действительный статский советник А. К. Гедерштейн, действительный статский советник, чиновник по особым поручениям Министерства внутренних дел И. П. Липранди.
Достоевский впервые подвергся Следственной комиссией допросу 6 мая и в этот же день написал, как и другие петрашевцы, «Объяснение» о своём участии в этом деле. В продолжении лета писатель вызывался на допросы несколько раз. 17 сентября Комиссия закончила свою работу и передала материалы следствия по делу петрашевцев (более 9000 листов!) в Военно-ссудную комиссию для вынесения приговора. Главный вывод следствия заключался в том, что «все сии собрания, отличавшиеся вообще духом, противным правительству, и стремлением к изменению существующего порядка вещей, не обнаруживают, однако ж, ни единства действий, ни взаимного согласия, к разряду тайных организованных обществ они также не принадлежали, и чтоб имели какие-либо сношения внутри России, не доказывается никакими положительными данными». Одним словом, петрашевцы — это «заговор идей» [ПСС, т. 18, с. 327–328]
Военно-ссудная комиссия с таким благодушным выводом не согласилась и приговорила 21 петрашевца (в том числе и Достоевского) к смертной казни «через расстреляние».
<p>Семенников Иван Петрович</p>(1834–1897)
Петербургский книгопродавец, продавал «Дневник писателя». Имя его встречается в переписке Достоевского с А. Г. Достоевской.
<p>Семёнов (Семёнов-Тян-Шанский) Пётр Петрович</p>(1827–1914)
Географ, путешественник, впоследствии руководитель Русского географического общества, автор двухтомника «Мемуары». Почётную приставку Тян-Шанский к фамилии получил в 1906 г. за исследования в 1856–1857 гг. Тянь-Шаня. Во время этого путешествия он встречался с Достоевским в Семипалатинске и Барнауле. Но познакомились они ещё в 1840-е гг., когда Семёнов после окончания школы гвардейских подпрапорщиков и кавалерийских юнкеров стал вольнослушателем Петербургского университета, дружил и жил на одной квартире с Н. Я. Данилевским, который познакомил его со многими петрашевцами, в том числе и с братьями Достоевскими. В «Мемуарах» он писал: «Данилевский и я познакомились с двумя Достоевскими в то время, когда Фёдор Михайлович сразу вошёл в большую славу своим романом “Бедные люди”, но уже рассорился с Белинским и Тургеневым, совершенно оставил их литературный кружок и стал посещать чаще кружки Петрашевского и Дурова. В это время Достоевский, по обыкновению, боролся с нуждою. Успех “Бедных людей” сначала доставил ему некоторые материальные выгоды, но затем принёс ему в материальном же отношении более вреда, чем пользы, потому что возбудил в нем неосуществимые ожидания и вызвал в дальнейшем нерасчетливые затраты денег. <…>
Биография Достоевского прекрасно разработана, но с двумя выводами некоторых его биографов я никак не могу согласиться. Первое — это то, что Достоевский будто бы был очень начитанный, но необразованный человек. Мы знали близко Достоевского в 1846–1849 годах, когда он часто приходил к нам и вёл продолжительные разговоры с Данилевским. Я утверждаю вместе с О. Ф. Миллером, что Достоевский был не только начитанным, но и образованным человеком. В детские годы он имел прекрасную подготовку от своего научно образованного отца, московского военного медика. Ф. М. Достоевский знал французский и немецкий языки достаточно для того, чтобы понимать до точности всё прочитанное на этих языках. Отец обучал его даже латинскому языку. Вообще воспитание Ф. М. велось правильно и систематично до поступления его в шестнадцатилетнем возрасте в высшее учебное заведение — Инженерное училище, в котором он также систематически изучал с полным успехом, кроме общеобразовательных предметов, высшую математику, физику, механику и технические предметы, относящиеся до инженерного искусства…»
