В 1772 году Россия впервые получила в результате первого раздела Речи Посполитой значительное еврейское население (по оценкам исследователей, около 50 тыс. человек). В результате второго и третьего разделов, а затем образования Царства Польского в составе Российской империи Россия стала страной с самым большим в мире еврейским населением. <…> Русское правительство унаследовало от Польши взгляд на евреев как на отдельную группу населения, отличную от христианского большинства и обладающую своим общинным самоуправлением. Однако (под влиянием западных концепций) оно не замедлило предпринять попытки изменить статус евреев и интегрировать их в существующие в России сословия, предписав записаться в купцы или мещане и жить только в городах [КЛИЕР (I). С. 105–106].
Опираясь на существовавшую традицию, государство со времен Екатерины II считало, что «евреи, по самому существу своей религии, суть противники христианства и притом противники опасные для господствующей церкви ввиду предполагаемого в них прозелитизма». В то же время самый известный текст, написанный русским чиновником о евреях, — «Мнение…» Гавриила Романовича Державина (1800) [ДЕРЖАВИН] опирается в оценке евреев на интерпретацию «самого Священного писания» <…>. «С одной стороны называется избранным от Бога, с другой — родом неблагодарным, строптивым, неверным и развращенным», — говорит о еврейском народе Державин. Библейская история доказывает, по его мнению, склонность евреев к мятежам и смутам. Религиозное образование евреев (здесь Державин переходит от древности к реалиям современной ему еврейской жизни, добытым эмпирическим путем), извращая с помощью толкования Талмуда «начальные основания их чистого богослужения и нравственности», поощряет простой народ «к одним пустым обрядам и к ненависти к другим народам». «В помрачении своем» евреи ожидают Мессию, который возродит храм Соломона и их древнее могущество. Среди мер, предлагаемых Державиным по отношению к евреям, с тем чтобы уменьшить их потенциальный «вред», упоминается строжайший запрет обращать в свою веру христиан, а также поддерживать сношения с Палестиной.
<…>
Культурное определение евреев было тесно связано как с религиозным и социально-экономическим определениями, так и с тем антропологическим и культурным изумлением, которое евреи вызывали у русских администраторов. По словам могилевского губернатора Михаила Васильевича Каховского (1773 год), «евреи — народ хотя и трезвый, но ленивый, обманчивый, сонливый, суеверный, к нечистоте приобвыклый, в домостроительстве неискусный». Г. Р. Державин пытается дать более пространную и взвешенную оценку положительных и отрицательных качеств евреев:
«Жиды умны, проницательны, догадливы, проворны, учтивы, услужливы, трезвы, воздержаны, не сластолюбивы, и прочее; но, с другой стороны, неопрятны, вонючи, праздны, ленивы, хитры, любостяжательны, пронырливы, коварны, злы и тому подобное».
В этом описании Державина несомненные способности и достоинства евреев потенциально опасны для окружающего христианского населения.
<…>
<Таким образом,> уже в конце XVIII — начале XIX века <т. е. к моменту появления на свет Федора Достоевского —
<…>
Культурная инаковость евреев была законодательно отмечена властями печатью отсталости и варварства. Об этом, в частности, свидетельствует закрепление за ними статуса
