Тут, в предлагаемом мною сюжете для «жанра», мне кажется, был бы этот центр. Да и для художника роскошь сюжета. Во-первых, идеальная, невозможная, смраднейшая нищета бедной еврейской хаты. Тут можно бы много даже юмору выразить и ужасно кстати: юмор ведь есть остроумие глубокого чувства, и мне очень нравится это определение. С тонким чувством и умом можно много взять художнику в одной уже перетасовке ролей всех этих нищих предметов и домашней утвари в бедной хате, и этой
В этой жанровой сцене Достоевский обыгрывает сюжет рождения младенца в еврейской семье, при котором роды принимает врач христианин. Присутствие Христа на небесах придает сцене Евангельский оттенок, что было отмечено исследовательницей темы нарративов ассимиляции в русской литературе, которая пишет, что в этой сцене Достоевский объясняет, что «христиане своими добрыми делами вызовут доброту среди евреев» [SAFRAN. Р. 138]. По мнению исследовательницы, Достоевский в основном возлагает вину на евреев в их самоустранении от христиан, и в данном случае показывает, что пример христианского милосердия подтолкнет евреев к взаимным добрым делам. Нам представляется, что в этой сцене Достоевский проговаривается о том, что «единичный случай» здесь включает милосердное поведение христианина именно по отношению к еврейской семье, что приводит к единению народов. Достоевский заканчивает лирическое описание сцены с типичным для него как фельетониста приемом переводить серьезное в шутку:
Нет, картинка бы вышла с «нравственным центром». Приглашаю написать [ДФМ-ПСС. Т. 25. С. 92],
