Труднее всего отвечать на недетские детские вопросы. Где они их только выкапывают? Во Всемирной Паутине, опутавшей незрелые мозги?
Труднее всего отвечать на недетские детские вопросы. Где они их только выкапывают? Во Всемирной Паутине, опутавшей незрелые мозги?
Атаковать меня вопросами соседские дети начали сразу после покупки дачи недалеко от города. Участок привлекал вековыми соснами и отсутствием огорода. Только небольшой цветник вдоль дорожки из плоского рыжего песчаника. Выращивать овощи я не собирался даже в мечтах.
Познакомился с детишками в первую же дачную ночь. Открыл в спальне окно, чтобы насладиться душистой прохладой неожиданно теплой весны, и увидел, как в цветнике копошатся две серые фигурки с лопатами. Паренек с левой стороны дорожки, девочка - с правой.
Тихо подошел и услышал приглушенный детский спор.
- А я тебе говорю, сам видел, как бабка сундук здесь перед смертью зарыла. У меня дыра в заборе огромная, мне все видно было.
- Врешь ты все, Мишенька. Я тоже видела. И не хуже тебя. И не в телескоп, в который ты за всеми в душе подглядываешь. Бабуля зарыла здесь клад с деньгами. А вовсе не сундук. Мамка еще сказала: "Чего это Петровна яму копает в цветнике, неужели яблоньку решила посадить?". А я пошла и увидела, как бабка в яму пакет черный с деньгами бросила и зарыла.
- А как же ты тогда узнала, что там деньги, если пакет черный?
- Просто, Мишенька. Пачки денежные углами выпирали во все стороны.
- Ну и ищи свой мешок с кирпичами. А я точно знаю, что был сундук.
Я из их разговора сразу все понял, поэтому решил открыться и вышел к забору.
- И вовсе это были не деньги, а мусор. Давайте я покажу, где он зарыт.
Не получилось. Две фигурки метнулись в разные стороны, бросив лопаты на клумбе.
Ну и зря. А то бы я им рассказал, как все было на самом деле. Правду я узнал от внука умершей бабули, который показывал мне дачу перед продажей.
- А вот здесь Петровна всегда мусор закапывала, - он ткнул пальцем в овал между цветником и забором. - Если какой старый сапог по весне из земли вылезет, не пугайтесь.
Через неделю я подружился с соседскими ребятишками и вскоре мы втроем смеялись над историей с бабкиным кладом, выкопав пару мешков.
Вот и сегодня доска в моем дачном заборе отклонилась и в проеме показалась Мишкина конопатая мордашка с разбитым носом.
- Миш, заходи, - я махнул ему рукой, приглашая к столику.
В дыре появился обтянутый джинсами мальчишеский зад, а за ним - рыжий вихрастый затылок. Паренек со скрипом протаскивал сквозь дыру фанерный ящик.
- Дед Вов, можно я у тебя буду сегодня ночевать?
- Нет.
Мишка присел у стола и приложил к носу вытащенный подол рубашки. Я протянул ему свой платок.
- Испачкаю, - парень лениво отмахнулся и понуро повесил голову.
Уже не первый раз в эту весну Мишке попадало от отчима. Причины разборок я никогда не спрашивал, а гордый парнишка жаловаться не любил.
Про его отца я знал, что тот умер от рака, а отчима видел только издали. Прилично одетый интеллигентный мужчина в роговых очках. Поздоровались однажды после скромно отмеченного Мишкиного десятилетия. Я тогда по-соседски подарил пареньку аудиоплеер.
Вон он и сейчас выглядывает из кармана симпатичного мне мальчишки. Мать его я видел редко, когда она развешивала стираное белье на своем дачном участке. Здороваться и знакомиться со мной она категорически не хотела. Изредка только молча заходила во двор и за руку уводила засидевшегося Мишку домой.
Я принципиально не ставил на дачном участке ни одного запора. На калитке не было даже крючка. Дом и гараж замков тоже не имели.
В отличие от соседей я жил на даче круглый год. Работа у меня была домашняя. Занимался компьютерным дизайном. Последнее время стали сдавать глаза и я снизил время работы за экраном до четырех часов.
Мишка четко знал мой распорядок. Звал меня почему-то дедом. Своего компьютера у них не было, и он любил побродить по просторам Интернета или поиграть в игры на моем огромном экране. Это он называл "оторваться в виртуале".
С живущей справа от меня Наташкой, его ровесницей, Мишка не дружил. Каждый раз, отодвигая доску, он сначала убеждался в отсутствии, как он говорил, "девчачьего духа".
- Дед Вов, чай опять зеленый, из сена?
- Да. С травками. Хочешь черного?
- Да. Краснодарского. Или немецкого фруктового.
- Пойди, завари. Пачки над плитой, - я смотрел, как нехотя Мишка повернул голову в сторону летней кухоньки, стоявшей в стороне от двухэтажного дачного дома.
- Ладно, попью зеленый. Он, говорят, полезней. От черного, мамка говорит, давление поднимается и зубы темнеют.
Мишка налил полстакана заварки и добавил вишневого варенья до краев.
- Чтоб запах сена перебить, дед Вов, - как обычно в оправдание сказал Мишка.
Я никогда не возражал, тем более, что варенье и сахар сам никогда не добавлял в чай.
- Что это? - я кивнул на ящик, полный грязных старых книг.
- Бухгалтер на чердаке нашел, сжечь хотел. Дед Вов, разве можно книги жечь?
- Конечно, нельзя, - я стал перебирать пыльную кучу.
Это были исключительно справочные издания. Жаль, люблю старинные художественные книги. С красивыми гравюрами и завитушками по углам. Эти справочники трактористам и водителям меня не тронули.
