Ну, отребье городское тоже бормотало что-то, да кто слушать будет!..
Вот когда отребье ихнее трепалось — это да, тут в прессу шло и к постаменту выставлялось.
Славно, радостно! Опять Ежополь всех на свете обскакал, и уж в который раз!
Тут и врагам, как говориться, нечем было крыть. Ведь отобрал Ежополь мировой приоритет, вернул домой.
Об этом памятнике века тотчас же в столицу сообщили: мол, и мы не лыком шиты.
Как столица реагировала — точно неизвестно. Видимо, никак. Или, напротив, слишком нервно, на таких повышенных тонах, что отдавало ультразвуком, а его покуда человеческое ухо слышать не умеет.
Так или иначе, но в одну особо темную и слякотную ночь Царь-компьютер вдруг исчез, как в воду канул.
И уже довольно скоро все прилавки города ломились от наплыва роликовых и простых коньков — ядреных, из непривозного чугуна.
Ежополяне лишь руками разводили, а дотошливым туристам объясняли: «Царь-компьютер — это ж чудо нашей мысли. Вот он в мысль и вышел. Весь».
В свете грандиозных перспектив и прочих ускорений интересной жизни, в одночасье узаконенных в столице, город Ежополь надумал перестроиться совсем.
А как?
Что-то популярное и вроде подходящее отцы города в газетах иногда читали и даже с обстановкой на планете приблизительно были знакомы.
И тогда мэр Ендюк смекнул: повсюду есть теперь безъядерные зоны, даже где-то по соседству с бывшей Абиссинией, а вот чтоб дома учудили где-нибудь такую — как-то не слыхать.
Так, может, достославному Ежополю той самой первой ласточкой и предначертано быть? Всем — в пример, всем — в назидание…
«Какая зона?! Где живете? — простонали из столицы. — И какие еще ласточки?! Куда лететь собрались?»
«Никуда», — ответили конфузливо отцы, но мысль засела крепко.
И тогда, презревши гласность и цензуру, они просто тихой сапой побратались с Антарктидой, где, как всем известно, вроде бы спокойно, а местный хладокомбинат именовать отныне стали вовсе не казенно и с отеческой любовью: «Логово мира». И всех обязали есть мороженое трижды на день.
Вот о том, как горожане любят сласти, все-таки столицу известили. Мол, такая жизнь пошла, так хорошо, покой — везде!..
Да, славен был своими делами и людьми несравненный город Ежополь. Мировой был город.
И отцы его порешили сей факт увековечить.
Из Карелии (опять же — волоком, как и положено в наш героический двадцатый век) приперли громаднейшую глыбу гранита и свалили ее на главной площади.
Два года ее разглядывали и качали головами.
Затем прибыл столичный ваятель, сутки совещался с мэром, потом установил вокруг надежные заборы и леса и полез наверх, на глыбу. Жил он на ней неделю.
Доблестные горожане стойко ждали.
И, наконец, настал тот день.
Леса убрали и заборы повалили.
Все таращились на глыбу.
Но к ней не прибавилось ровным счетом ничего. Ни барельефов, ни других изящных форм.
Только часть скалы была стесана, и в том месте глубокими и ровными печатными буквами было прорублено:
И больше ничего. Город Ежополь себя увековечил.
